Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
По пути я замечаю цветочный киоск. Останавливаюсь. Сам. Выбираю два букета. Роскошных, пахнущих, свежих. Для каждой - свой. Не как раньше, два одинаковые и те, что купила Карина. Я учусь. Медленно, но учусь.
Подъезжаю к своему дому. Скромному, съемному. Из-под двери тянется тонкий, едва уловимый аромат. Не пиццы, не ресторанной еды. Домашней. Что-то томят, жарят, пекут.
И вдруг... меня накрывает. Волной не памяти даже, а ощущения. Полного и абсолютного. Мне кажется, я перенесся во времени, и кажется что сейчас я в Москве, что сейчас пятница. Что я только что загнал машину в гараж. Что за этой дверью
Голова кружится. Сердце колотится где-то в горле. Я закрываю глаза.
Нет.
Я резко, почти болезненно, трясу головой. Сбрасываю с себя это наваждение. Мечты о прошлом - это яд. Они могут убить мое настоящее. Я уже потерял Карину. Потерял Тимофея. Потерял все, что строил годами. Но я не потеряю их. Полину и Яну. Не обижу их своим дурным настроением, своей тоской, своим невниманием.
Делаю глубокий вдох. Выдыхаю. Поднимаю руку и стучу в собственную дверь.
Сразу же слышу топот ног, возбужденные голоса. Дверь распахивается.
И вот они. Мои девочки. Сияющие, улыбающиеся, чумазые. Из кухни одуряюще пахнет пирогом, который раньше нам пекла Карина. А теперь вот, наши с ней дочки переняли эстафету и балуют вкусным своего старика.
– Пап! кричат хором, и две пары рук обвивают мою шею, прижимаются ко мне.
Я обнимаю их, крепко-крепко, чувствуя, как что-то острое и тяжелое отступает глубоко внутрь, оставляя после себя тихую, светлую грусть.
Да. Они здесь. Они со мной. Они любят меня. И я их люблю больше жизни.
Но в этом идеальном кадре, в этом моменте счастья, есть и другая правда. Горькая и четкая, как гравировка на камне. Это - все, что у меня осталось. Единственный осколок той огромной, яркой, сложной жизни, что разбилась вдребезги по моей же вине.
Я заставляю себя улыбнуться шире, вжать в себя дочерей. Потому что этот осколок - мое самое большое сокровище. И я его ни за что не отпущу.
Эпилог 2
За рулем не я. С радостью передаю штурвал Яшину всякий раз, когда он возвращается в Москву. Он только что прилетел, закинул чемодан в багажник, настроил под себя кресло, и везет меня домой – в тепло и уют. Краем глаза вижу его профиль на фоне мелькающих за окном огней. Ловлю себя на том, что смотрю на него с какой-то дурацкой, нежной улыбкой. Просто потому что он здесь. Рядом.
Раньше я думала, что отношения на расстоянии - это непременно пытка. Сплошные скука, тоска и невыносимое ожидание следующей встречи. Но это - когда ты молод, беден и у тебя нет никаких других дел, кроме как страдать.
Сейчас же… Сейчас у нас с ним есть возможность сорваться друг к другу в любой момент. А главное - есть дела, чтобы этого НЕ делать. Чтобы ценить это личное пространство, эту отдельную, полноценную жизнь друг без друга. И каждая встреча становится не необходимостью, а праздником. Осознанным выбором.
И мне это нравится. Настолько, что я даже не хочу ничего менять.
Кольцо я конечно приняла, оно супер, но сопутствующий ему брак…
Зачем? Ну, серьезно, зачем? Чтобы снова стать мужем и женой? У нас уже был этот опыт. И он нас не спас. Не сделал счастливее. А сейчас… Сейчас мы два веселых, немного странных, но безумно влюбленных чудика. Проводим вместе время, вместе ездим отдыхать, гостим друг у друга. У нас есть цели, планы, Господи, на нас двоих у нас целый выводок детей, о которых мы заботимся. Это ли не показатель серьезности наших отношений?
Влад, конечно, был прав в одном - у него изумительные дети. Их невозможно не полюбить. Особенно видя то, как он принял и полюбил моих.
– Ты опять не заправила машину, - его голос вырывает меня из раздумий. Он смотрит на панель приборов с улыбкой, в которой нет ни капли упрека.
Я пожимаю плечами, не отрывая взгляд от дороги.
– Отвыкла. Этим же теперь занимаешься ты.
– Ладно, сам виноват, что разбаловал тебя, - вздыхает он с преувеличенной покорностью. – Сейчас найдем что-нибудь.
Мы съезжаем на знакомую заправку. Он выходит, чтобы заправить бак. Я решаю не сидеть в машине и иду в магазинчик напротив за кофе.
Здесь пахнет жареными орешками и кофейными зернами. Протягиваю карту кассиру, и только тогда поднимаю взгляд вверх. И замираю.
У кассы стоит она. Лена.
И ее взгляд тоже натыкается на меня. Мы замечаем друг друга одновременно. Слишком поздно, чтобы сделать вид, что не узнали, развернуться и уйти.
– Карина!
– ее лицо расплывается в широкой, какой-то болезненно-восторженной улыбке.
– Господи, я так рада тебя видеть! Ну где бы мы еще встретились?
Действительно. Нигде. Я же отправила ее в черный список, и тщательно избегала любых мест, где могла бы ее увидеть. Не думала, что Лена найдет меня здесь, на заправке, иначе перешла бы на велосипед.
– Карина, - Лена тараторит, не давая мне вставить слово, - мне столько нужно тебе рассказать! Я сделала косметический ремонт в бабушкиной квартире! И знаешь, прохожу собеседование в школу, у нас на районе! Может, даже вернусь в учебный процесс!
Я смотрю на ее слишком оживленное лицо, на глаза, бегающие по сторонам, и чувствую пустоту внутри. Она врет. Или, что еще хуже, сама верит в эту мишуру. Я знаю, что в школу Лена не вернется. Она сожгла все мосты, перепахала себе дорогу так, что уже ничего не прорастет. И сделала это все своими руками. Я никогда умышленно не вредила ей. Не опускалась до этого.
Лена берет два стакана, начинает делать кофе, продолжая щебетать о чем-то незначительном. Я ее уже не слушаю. Смотрю на ее пальцы, опухшие от недостатка сна, трудной работы и лишнего веса. И снова никакой жалость, наоборот, и меня охватывает тошнотворное чувство брезгливости. Будто я нечаянно наступила босой ногой на что-то холодное, склизкое и живое. Притронуться к этому кофе? Нет. Ни за что.
Мой взгляд автоматически ищет Влада за стеклом. Он уже закончил с заправкой, стоит у соседней кассы, смотрит на нас с тревогой. Я вижу его сжатые плечи, готовность в любой момент ринуться на помощь. И от этого на душе становится спокойнее. Я не одна.