Развод с монстром
Шрифт:
Но Слава посмотрел на меня с психопатическим спокойствием, взял мочалку, залил ее гелем для душа и, методично вспенив, притянул меня к себе за плечо и принялся мыть. Меня затошнило. Приторный запах геля забивал ноздри, въедался в кожу, прямо как моя слабость перед Славой. Да, он раздавит, если попробую с ним развестись. В этом я не сомневалась.
Разве могла я предположить, что такой привлекательный и понимающий мужчина, очаровавший своим умом, уверенностью в себе, страстью, может обернуться таким монстром?
Теперь таких чудовищ я распознаю с первой минуты
Со временем я научилась давать ему то, что его устроит. Хочет скандала и эмоций – пусть подавится. Я же прикрыла глаза, напоминая себе, что не слабая. И что однажды я от него избавлюсь. Только не знаю пока как.
Я переключилась в мыслях на события прошедшего дня. И снова увязла в воспоминаниях о странном мужчине с пронзительным взглядом и необычными глазами. Я видела, как он на меня смотрит, когда мы сидели с ним в ординаторской в ожидании результатов тестов. Может, забавлялся, как и Слава? Нет, на эмоционально кастрированного морального урода он не похож. Скорее на социопата. Интересно, как его притащили на консультацию и на каких условиях? И откуда его вообще взяли такого? Подобного рода спецы обычно не прячутся, их по пальцам перечесть, и все они известны. А тут…
За воспоминаниями о сегодняшнем утре я не заметила, как вода перестала литься. Опомнилась, когда мне на плечи легло полотенце.
– Успокоилась?
Любимый вопрос, чтобы разворошить остывшие угли моего гнева. Я напряженно вздохнула и принялась вытираться.
– Вечером мы идем на встречу в ресторан, – как ни в чем не бывало, сообщил Слава. – И ты мне там нужна.
Он развернулся и направился из ванной, брезгливо стряхивая с себя капли воды.
– Я не пойду, – бросила ему в спину. – Уже два часа дня, я не успею выспаться и собраться.
– Мы же еще не развелись, – обернулся он, издевательски усмехаясь. – Поэтому кому-то нужно играть мою жену на деловых ужинах. Возьми завтра выходной, но это не обсуждается.
– Кому нужно, тот пусть и играет, – отчеканила я. – Не думаю, что мой усталый обморок оживит твой деловой ужин должным образом.
Я прошла мимо него и направилась в спальню. Захотелось собрать вещи и свалить из дома в неизвестном Славе направлении, как никогда. Только это бесполезно. Слава меня быстро найдет, потому что это – его работа. Он специалист по поиску людей – вершина отделения розыска и сбора информации. Угораздило же меня!
Какое-то
«А как вы так подсвечиваете свои глаза?» – слышу я собственный голос.
«А вопросов по делу у вас разве нет?» – усмехается он холодно.
Все еще сидит на полу у стеклянной стенки, только что-то не так… И я не сразу понимаю, что теперь мы разделены стеклом.
«А кто у нас пациент и что за дело?»
Он усмехается, и теперь я вижу его четко. Взгляд уставший, обреченный, зубы сжаты…
«Хороший вопрос, доктор Надежда»…
Питер услышал меня задолго до того, как я появился перед домом. Он гулко гавкнул, разрывая звенящую тишину леса, не нарушаемую ничем, и в груди разлилась тревога. Каждый раз, оставляя его, я думал о том, что будет, если я не вернусь…
– Иду, иду, – буркнул я себе под нос, пытаясь разогнать давящую пустоту внутри, и поспешил по еле заметной тропинке. Будто я просто в магазин сходил.
Питеру не нужно было меня слышать, чтобы точно знать, что я иду. Так всегда было. Но нужно было слышать мне. Знать, что меня еще ждут. И он не подводил – давал понять, что слышит, и что мне стоит поспешить.
Горький довез меня по трассе как можно ближе к дому, и мне оставалось каких-то пять километров до дома. Смысла путать следы уже не было – и люди, и нелюди знали, где я. Но несмотря на близкое расстояние, к дому я добрался в таком состоянии, будто пробежал несколько десятков километров. Тело ныло, знобило и тряслись руки. Настоявшиеся на дожде запахи леса горчили в горле. И я даже рад был оказаться на спине под тяжестью тяжелого тела, выпрыгнувшего из кустов. Питер заглянул мне в лицо и принялся обнюхивать.
– Я в норме, – неубедительно заверил его я, но он знал и чувствовал, что я ему вру. Снова.
Однажды я попробовал оторвать его от сердца и найти ему любящего хозяина. И мне это почти удалось. Только Питера это не устроило. Он отказался от еды, воды и жизни в принципе. Пришлось вернуться за ним и забрать себе снова.
Под хриплое ворчание сенбернара я оторопело пялился в хмурое небо, но усилия пса возвращали меня к жизни, и я притянул его к себе за шею.
– Побегаем?
– Ррр… – отрицательно прорычал он.
Питер всегда обо мне заботился. Вот и сейчас чувствовал, что я устал, и считал, что прогулка мне уже точно не нужна. Несмотря на то, что обычные счастливые собаки всегда рады погулять.
– Ладно. Пойдем домой, да?
Да. Тут Питер был полностью согласен. Он весело замахал хвостом, когда я с трудом поднялся на ноги.
– Черт, как танком переехали, – пожаловался я, и Питер насторожился. – Не, нормально все. Даже заплатили, представляешь?
Пес неодобрительно встряхнулся и потрусил вперед, следя за тем, чтобы я следовал за ним. Больше не шумел – бежал осторожно, не задевая лишний раз ни ветки, ни куста. Слишком умный он у меня.