Развод с монстром
Шрифт:
– Хорошо, – кивнул главный. – Давид Глебович, могу я побеседовать с Вересом Олеговичем с глазу на глаз? Некоторые обстоятельства его работы конфиденциальны…
Горький бросил на меня взгляд, кивнул и вышел. За ним убрался и Данила.
– Верес, я буду откровенен, – заговорил глава отделения, – вы сегодня очень впечатлили.
– Я уже говорил, что все сделала Надежда Яковлевна, – хмуро возразил я и раздраженно зарычал.
Человек напрягся, а мне сдавило грудную клетку от злости. Я ненавидел чувствовать
– Я не буду извиняться за своего нервного зверя, – усмехнулся я. – Поверьте, ничего хорошего мы с ним в жизни после слов восхищения не получали.
– Верес, я все об этом знаю, – неожиданно учтиво заверил он, – и мне правда жаль, что у вас такой опыт общения с теми, кто нуждался в вашей помощи. Я хочу предложить вам сотрудничество. – Он сделал весомую паузу, в которую я никак не дал ему понять, что мне интересно. Но это не лишило его энтузиазма. – И защиту. Реальную защиту. Вы сможете просто работать, просто жить жизнь.
Я пялился на его гладкий стол, щурясь на невнятное отражение лампы от его поверхности.
– А если я не соглашусь, вы продолжите за мной слежку и охоту, чтобы был в доступе в случае чего?
Главный разочаровано нахмурился.
– Не мне вам рассказывать, что мир несправедлив. Что все друг друга используют в собственных целях, а цели оправдывают средства. Не всему есть смысл противостоять. Я предлагаю вам больше, чем защиту. Чувство собственного достоинства, Верес. Уверен, оно для вас значит многое, раз вы предпочитаете оставаться вне зоны доступа.
– Да, я предпочитаю оставаться свободным, – выплюнул я.
– Я предлагаю вам свободу, – надавил он и откинулся на спинку кресла. – Подумайте, я не тороплю. Ваш гонорар переведен на счет. А на вашей почте – условия трудового контракта.
С моих губ сорвался смешок.
– Простите, одичал, – усмехнулся я криво. – Так вы меня отпускаете?
– Так вы ручаетесь за диагноз?
– Да. И вы это знаете.
– Знаю. Тогда на этом все. И я жду от вас ответа.
Как же хотелось послать его в задницу! Но я только кивнул и направился на выход. Горький ждал с Данилой.
– До встречи в лесу, начальник, – оскалился я спецназовцу.
– Подождешь меня? – обратился ко мне Давид.
– У меня есть выбор? – беззлобно огрызнулся я.
Когда Горький скрылся в кабинете, я сгорбился у стенки рядом с невозмутимым Данилой.
– Когда мне маячок-то успели на тачку прицепить? – поинтересовался непринужденно.
Он молчал.
– Твоих рук дело?
– Нет, – ответил тихо.
– Ты бы сработал изящней, – понимающе кивнул я. – Вырубил бы и вшил под кожу.
Данила усмехнулся.
– Сейчас такие технологии, Верес Олегович, что даже вырубать не нужно.
Я покачал головой, пытаясь не выдать страх, скользнувший по
И я даже не успел понять, откуда пришла уверенность, что я снова увижу докторку. Когда лифт зашумел тромбом в вене шахты или когда почувствовал запах из раскрывшихся створок? Странная аналогия вынудила бросить неприязненный взгляд на Данилу:
– Проверь вены нижних конечностей, – сказал ему я. – Уж лучше ты в следующий раз, чем кто-то другой.
Данила глянул на меня удивленно, а я уже повернул голову в сторону Нади, замершей у двери кабинета.
– Надежда Яковлевна, подождите, пожалуйста, – спохватился Данила, и наши взгляды с докторкой встретились.
Захотелось по-идиотски впечататься ей в память, чтобы долго еще меня помнила. И ее взгляд дрогнул.
Она отвернулась и вскинула руку, поправляя измученный локон, упавший ей на глаза. А я снова не отказал себе в том, чтобы запомнить ее в деталях – медленно втянул воздух и сглотнул, раскатывая по небу «последний глоток». Ее можно было бы принимать в виде ингаляций, вешать себе на шею и дышать…
Тут двери кабинета открылись, и показался Горький.
– Здравствуйте, – выдала хриплое Надя, а у меня как в замедленной съемке побежали перед глазами кадры: Давид бросает на нее быстрый взгляд, кивает и устремляется ко мне, а я чувствую себя подростком у кабинета директора, из которого вышел отец после взбучки и едва не снес училку, в которую я влюблен по уши.
– Поехали, – вывел меня из ступора Горький.
Надя скрылась за дверьми, а я повернулся к своему конвою. Данила проводил нас до проходной.
– Доброго дня, Верес Олегович, – попрощался учтиво.
– И тебе, – буркнул я и направился на улицу.
Легкие наполнились свежим воздухом, а ноздри – множеством запахов, в которых солировал лес. Вернее, лесные декорации вокруг здания. Было уже далеко за полдень, когда мы выехали с территории.
– Куда ты меня везешь? – поинтересовался я вяло.
– А куда тебя отвезти?
– Тебе не по пути.
– Верес, я бы хотел поговорить. Ты не будешь против?
– Как ты узнал? – повернул я к нему голову. Горький бросил на меня напряженный взгляд, и ответ стал не нужен. – Да ладно! Вот так просто?
– Ярослав просил за тобой присмотреть. Можно угостить тебя обедом?
– Можно меня допросить.
– Я хочу помочь, – терпеливо возразил Горький.
– Прости, я, наверное, верю тебе. Но привычка…
– Понимаю…
– Мне было слишком страшно сегодня, – выдавил я. – И меня от этого мутит. Останови пожалуйста…
Давид послушно съехал на обочину, где я и проблевался от души.
– Что-то подсыпали? – тревожно спросил Горький, присаживаясь рядом на корточки, и сунул мне бутылку воды.