Развод с магнатом
Шрифт:
Кто это мог быть? Охранник? Врач? Но что им могло понадобиться здесь посреди ночи? Воспоминание о пережитом покушении внезапно шевельнулось в нем, Джеймс почувствовал, что на его лбу выступил холодный пот, и тут же приказал себе собраться. Он с полным основанием считал себя смелым человеком и был готов встретить любого врага достойно. Собираясь распахнуть дверь, он оперся рукой о стену и в то же мгновение услышал, что открылась другая дверь – в палату, и удивленный голос медсестры произнес:
– Что вы здесь делаете?
Вместо ответа раздался сдавленный женский возглас, потом
Волоча по полу немеющую правую ногу, Джеймс бросился к ней и наклонился над неподвижным телом. Потом понял, что не знает, как помочь девушке, и громко позвал в проем распахнутой в коридор двери:
– Здесь есть кто-нибудь? Помогите!
Но никто не откликнулся, и тогда он выглянул в проем двери.
Двое охранников неподвижно сидели на диване напротив его палаты. Увидев, что глаза охранников закрыты, Джеймс пришел в бешенство.
– Что тут происходит? – заорал он, сопроводив вопрос отборной руганью, которой, наверное, никто еще никогда не слыхивал из уст Джеймса Кристиана Харпера.
В это время мисс Гамп сидела за столом и рассматривала последнюю акварель своей воспитанницы. Саманта Гамп имела психологическое образование и была опытной воспитательницей. Детские рисунки она считала ключом к душе ребенка.
Кора нарисовала дом Харперов, и он был вполне узнаваем. Но на дворе стояло лето, а девочка изобразила дом в дождливую осеннюю погоду: на картинке густую синеву неба перечеркивали резкие черные штрихи. В доме горели окна, их яркие желтые пятна в тревожном беспорядке расплывались на сером, хотя дом Харперов был скорее розовым. Целыми днями девочка играла в солнечном парке, а вечерами садилась за стол и рисовала такие страсти. Одному Богу ведомо, что творилось у нее в душе!
Рисунок надо было немедленно показать родителям Коры. Но мистер Харпер в больнице, миссис Харпер в отъезде… А обсуждать проблему с миссис Лиз Харпер гувернантка не хотела, понимая, что это обсуждение не решит имеющейся проблемы, а только вызовет новые. Лиз откровенно не любит свою невестку, а в последнее время их отношения еще больше обострились. Мисс Гамп сочувствовала Сандре, на которую навалилось столько неприятностей сразу, но проблема с Корой была неотложной. Как только Сандра вернется, мисс Гамп попросит ее проконсультировать Кору у психолога.
Прежде чем выключить свет, мисс Гамп в последний раз взглянула на рисунок. «А может быть, дело не только во внутреннем состоянии ребенка? – подумала она. – Кора отражает в своих рисунках то, что видит и чувствует. Но ведь я чувствую то же самое. С тех пор, как мистер Харпер попал в клинику, а миссис Харпер уехала, мне кажется, что этот дом вынашивает в своем чреве беду».
В конце коридора послышались возгласы, топот ног, и вскоре он увидел, что к нему бежит, застегивая на ходу голубой халат, ассистент Гастингса, а за ним две девушки в таких же халатах. «Слава Богу, – подумал Джеймс, устало прислоняясь к косяку двери, – слава Богу, что здесь есть кто-то живой»… Поскольку
Потом прибежал еще кто-то, вокруг Джеймса началась суета, его отвели и уложили в постель, ассистент Гастингса попытался было осмотреть его ногу, но Джеймс решительно отстранил его.
– Кто-нибудь объяснит мне, что произошло? – раздраженно спросил он. – Что с охранниками и с девушкой?
– Не беспокойтесь, мистер Харпер, – уверенным голосом ответил молодой врач, – все живы и скоро придут в себя. – Но по его лицу было заметно, что он весьма напуган происходящим. – Доктору Гастингсу уже сообщили, он скоро приедет, – добавил ассистент.
Гастингс появился в клинике почти одновременно с главой службы безопасности Корпорации. Заглянув к палату, Мельдерс, чье лицо выглядело бледным даже сквозь природную смуглость, сказал, что сначала должен поговорить с пострадавшими и лишь потом будет готов докладывать о случившемся. Джеймс выругался и закрыл глаза.
Через несколько минут Мельдерс допрашивал в кабинете Гастингса пострадавших охранников, которых уже удалось привести в чувство. Выяснилось, что обоим вкололи по сильной дозе снотворного. Но как такое могло случиться с этими профессиональными парнями? Оба были вялыми и выглядели не лучшим образом, но при виде Мельдерса вскочили со стульев и попытались вытянуться в струнку. При этом одного из парней сильно качнуло. Мельдерс поморщился и, приказав ему ждать за дверью, начал допрос другого.
…Через полчаса оба были отправлены спать, а глава службы безопасности, разозленный донельзя, ходил по кабинету Гастингса из угла в угол. Ему удалось узнать немногое. С трудом выговаривая слова, охранники рассказали, что в коридоре появилась незнакомая медсестра и подошла к ним с каким-то вопросом. Больше ничего они не запомнили и внешность медсестры описать не смогли.
После этого в кабинет ввели пострадавшую медсестру. На лбу девушки красовался пластырь, часть которого уходила под голубую форменную шапочку.
– Садитесь, Люси, – устало улыбнувшись медсестре, Мельдерс подвинул к ней кресло. О том, чем могло завершиться ночное происшествие, если бы не эта девушка, он старался не думать.
Люси дежурила в палате тяжелого больного на другом этаже клиники. Где-то после полуночи, точное время девушка назвать не могла, больной проснулся и попросил чаю с лимоном. За лимоном пришлось спуститься на кухню. Поднимаясь по лестнице обратно, девушка автоматически посмотрела в стеклянную дверь того этажа, на котором лежал Джеймс, и что-то заставило ее замедлить шаги.
– Что именно, Люси? – спросил Мельдерс. – Постарайтесь как можно точнее вспомнить, что вы увидели.
Вскоре, с помощью наводящих вопросов Мельдерса, Люси удалось восстановить картину.
Сквозь стекло двери она заметила женщину, одетую в форму клиники Гастингса, но показавшуюся ей незнакомой. Люси удивилась: персонал клиники Гастингса менялся редко, и все здесь отлично знали друг друга. Люси предположила, что незнакомка тоже заметила ее, потому что, бросив беглый взгляд в сторону стеклянной двери, она немедленно скрылась за дверью палаты.