Разведи огонь

Вольф Джулия

Баш:  Чертовски жаль, что не могу сказать «да». У меня сегодня вечером кое-что намечается.

Я:  Кое-что?

Еще одна долгая пауза, от которой мой и без того скрученный в узел желудок начало мутить.

Баш:  Да. Мне пора. Поговорим завтра.

На этот раз я не ответила. У меня болели голова

и сердце. Какая же я дура, что влюбилась в парня, которому мои слезы нравились так же, как и мое удовольствие. Я давала, он брал, но в ответ получала лишь малую толику. Единственный раз я его попросила не просто уделить мне время, а дать простой ответ, а он не смог или не захотел этого сделать.

Я бы не стала на него бросаться. Если Себастьян хотел большего, то он должен был быть тем, кто должен давать.

Я вставила телефон в зарядное устройство и ушла, проведя остаток вечера с мамой, разговаривая друг с другом по-испански и забыв обо всем остальном мире.

* * *

В понедельник я сделала ход конем: надела белое мини, туфли на платформе, черные гольфы до бедер и укороченную черную водолазку. Конечно, для школы это было слишком, но мне это было необходимо. Выглядеть привлекательной и уверенной в себе, когда я не чувствовала себя таковой, это как броня.

Я защищалась не только от Себастьяна. У меня были выходные, чтобы отдохнуть от Елены, но она ни за что не спустила бы мне с рук пощечину. Меньше всего мне хотелось новой конфронтации, но я была к ней готова. Я знала, чем она вооружена, так что она не сможет снова причинить мне боль.

Но это не значит, что, когда я поднималась по ступенькам в школу, у меня не сжималось все внутри. Когда Гейб выкрикнул сверху мое имя, стало только хуже. Я отказывалась смотреть в ту сторону, продолжая свой путь, почесывая щеку средним пальцем, когда проходила мимо.

Я знала, что он там. Его взгляд был тяжелее остальных, и я чувствовала его на своей спине. Он мог смотреть сколько угодно, но я больше не собиралась быть его игрушкой.

Когда я заняла свое место на социологии рядом с Бекс и облокотилась на парту, меня охватило облегчение. Она вопросительно подняла бровь, и я застонала.

— Не спрашивай.

— Это самое худшее, что можно сказать хронически любопытному человеку, — она наклонилась ближе. — Когда я вчера от тебя ушла, ты была в таком хорошем настроении, что-то случилось?

— Нет. Ничего. Просто все бесит. Как ты думаешь, мы можем сегодня пообедать с мисс Стейнберг?

Бекс почесала нос, но кивнула.

— Конечно. Она сказала, что я могу приходить в любое время.

— Давай сделаем это.

— Ты избегаешь Баша?

— Да. Но мы можем об этом не говорить?

— Нет проблем. Лично я хотела бы избегать Гейба до конца жизни, так что обед в кабинете искусства мне подходит во всех отношениях.

Бекс написала в уголке своего блокнота «Гейб», затем зачеркнула его, а я сделала то же самое, нацарапав на своем «Себастьян».

Мы обе посмеялись над тем, как по-детски и нелепо мы себя вели, но все равно было приятно.

К тому времени, когда начался урок

математики, это хорошее чувство почти улетучилось. Я подумывала о том, чтобы прогулять урок, но это лишь отсрочило бы неизбежное. Чтобы закончить школу, мне нужно было сдать этот предмет, поэтому я должна была каждый день сидеть на своем месте.

Себастьян с Гейбом вошли в класс как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. Мистер Класки пытался на них поворчать, но они не обратили на него никакого вниманиия. Гейб помахал мне рукой, а затем выкрикнул имя Хелен, хотя она была в двух рядах от него и могла услышать даже его шепот. Во время суматохи Гейба Баш опустился на стул рядом с моим, протянул руку и коснулся кончиков моих волос.

— Ты опять на меня злишься, — заявил он.

Вздохнув, я открыла тетрадь по математике и уставилась на мистера Класки. Он снова объяснял проект, который мы с Себастьяном уже закончили, так что я могла бы вздремнуть или ответить сидевшему рядом со мной парню. Но мне не хотелось. Я даже не знала, что сказать. Я не то чтобы злилась, но не могла придумать слова, чтобы выразить свои эмоции.

После минуты моего каменного молчания Себастьян бросил на мой стол сложенный лист бумаги. Я отодвинула его в сторону, но он бросил мне еще одну записку. К четвертой записке он начал привлекать к себе внимание, и я сдалась.

Грейс,

Открой первую записку.

СВ

Вместо того, чтобы сделать то, о чем он меня просит, я сначала открыл две другие записки, в которых было написано то же самое. Затем я сделала вид, что расплющиваю их рукой и засовываю в рюкзак. Выдержав нужное время, я открыла первую записку.

Грейс,

Не сердись на меня. Я скучал по тебе вчера.

Ты бежишь, я догоняю.

Так что не убегай. Сейчас же прекрати это дерьмо.

Осталось два дня.

СВ

С пылающим взглядом я сложила его записку и сунула ее в свой рюкзак. Я бы бросила ее на пол, но не хотела, чтобы кто-то еще прочитал. Не то чтобы кто-то другой понял бы, что означает «осталось два дня», но я бы предпочла не выставлять мое унижение на показ незнакомым людям. Достаточно было жить с это мыслью в голове.

— Грейс, — произнес Баш тихо, и я бы сказала «нежно», но я хорошо его знала.

— Просто прекрати, — прошипела я, пряча за рукой свои мокрые глаза. — Пожалуйста.

До конца урока он не сводил с меня взгляда, но он больше ничего не сказал. Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока, мы оба одновременно встали. Мои глаза на мгновение встретились с его глазами, и он снова прошептал мое имя, но я отвернулась.

Он последовал за мной по проходу, и Гейб встретил нас у двери. Гейб наклонил голову и обнял меня за плечи.

— Что случилось, маленькая принцесса? Можешь рассказать дяде Гейбу.