Разведенка
Шрифт:
— Папа…
— Папа…
Радостный крик прокатился по стенам, и ребятня сорвалась к отцу. Правда, если Ларка со всей детской непосредственностью летела прямо ему в объятия, то Ромка затормозил и остаток пути чинно прошёл, в конце подав отцу руку. То ли вспомнил, что папка никогда не любил тискаться, то ли Рус оказал на него более сильное влияние, чем казалось со стороны.
— Подросли-то как, — неловко потрепал их Эдик по шапкам и сразу всучил подарки, чтобы занять. — Давай ускоримся. Перенёс лекции, но педсовет никто не отменял.
Не стала уточнять о каком педсовете идёт речь. С незапамятных
Раздела дочку и потормошила сына, напомнив, что надо снять куртку, придвинула к ним креманки, заказала себе кофе и грушевый штрудель, с укором взглянув на Эдуарда. Мы, конечно, разводимся, но вежливость и благодарность за детей никто не отменял.
— Надеюсь, тебя не затруднит оплатить счёт? — всё же воткнула шпильку, отламывая и всовывая в рот кусок пирога.
— С твоим адвокатом, решившим ободрать меня как липу, не уверен, — пожал плечами Эд, вспомнил о венике в руке и ткнул мне его в грудь, несильно хлестнув длинными лепестками хризантем по щеке. — собираюсь влезть в кредит. Придётся экономить.
— Не придётся, если нам удастся договориться, — прищурилась, отхлебнула сладкую пенку и хитро подмигнула поверх чашки. — Готова отказаться от автомобиля, компенсаций и даже от алиментов, если ты сделаешь заверенную нотариально доверенность на вывоз мной детей заграницу. Хочу съездить в отпуск к маме. Давно не видела её. Соскучилась. Да и она сто лет просит привезти к ней внуков.
— А самим им не проще сюда прилететь? — недоверчиво поинтересовался Эд, что-то заподозрив.
— Дирк не может оставить ферму, а мама без него никуда не поедет, — уточнила с ленцой в голосе. — Да и работы у них там много. Запускают новый свинарник.
— Давай дождёмся новогодних каникул и съездим вместе, — упрямо гнул свою линию Корольков, цедя мелкими глотками чёрную горечь.
— Конечно давай. Мама как раз успеет нож для разделки свиных тушь наточить, — кивнула, опрокинула остатки капучино в рот и демонстративно полезла в кошелёк. — Я оплачу. Кредит тебе, скорее всего, понадобится.
— Люсь, — дёрнулся Эдуард, задевая пальцами чашку и опрокидывая её на скатерть. На белом полотне сразу расползлась заковыристая клякса, напоминая мне о разлетающейся на осколки кружке, врезавшейся в ту ночь в стену. По тому, как дёрнулся кадык бывшего, ему тоже вспомнился тот случай. — Чего ты сразу обижаешься, спешишь куда-то. Давай посидим немного. Закажи себе и детям мороженое.
— Нам ещё домой возвращаться, — отодвинула свою посуду от греха подальше. — Послушай, Эд. Ты можешь сколько угодно водить хоровод и предлагать, как всегда, удобоваримые для тебя варианты. И на ёлку влезть, и зад не ободрать. Сейчас не прокатит. Либо мы идём к нотариусу и делаем доверенность, либо Анфиса Фроловна продолжает накручивать счётчик. Поверь, с такими исходными данными тебе придётся ещё и компенсацию за потерянное жильё мне годами платить.
— Ты стала очень жестокой, Люся, — качнул головой Эдуард, как будто не верил в такое резкое преображение. — Раньше старалась скруглить углы, смягчить подачу, а сейчас сама нарываешься и грубишь.
— Раньше я, разве что, тебе жопу не подтирала. И чаще всего себе в ущерб, — ухмыльнулась, на мгновение проваливаясь в это «раньше».
— Всё не можешь меня простить, Людмила Андреевна, — растянул свою фирменную улыбочку Эдик, играя ямочками. Точно. Шесть лет назад именно на них я позарилась. — Любишь ещё.
— Кто ж прощает такие унижения, Эдуард Владимирович? — не менее широко улыбнулась, аж до пульсирующей боли в висках. — Ты умудрился за какую-то неделю меня в таком количестве грязи вывалять, что я её до сих пор палками её отбиваю. Всё, Эд. Времени у нас больше нет. Встретимся во вторник. Не уверена, правда, что смогу присутствовать на суде. Работа, знаешь ли.
— Хочешь забрать у меня детей? — перестал скалиться Корольков, навешивая на лицо маску серьёзности.
— Начнём с того, что они тебе не сильно нужны, — потёрла переносицу, с усилием зажмуриваясь. — Ты никогда не проявлял отцовских чувств. Удивительно, что Лара всё ещё лезет с тобой обниматься. Рома давно понял и больше не пытается. Но это всё лирика. Родительских прав тебя никто не лишает. Общайся по мере желаний и возможностей. От совместно нажитого и выплат на детей я сама отказываюсь. Решение за тобой, Эдик.
Глава 38
— Ты же собираешься остаться у матери? Я ж не дурак. Всё вижу, всё понимаю, — придавил проницательным взглядом меня Эдик. — Хотя… Не был бы дураком, не допустил этого развода. Может всё же вернёшься? Обещаю, что больше никогда не поставлю тебя в такое… неудобное положение.
— Эд, то, что ты будешь аккуратнее, я не сомневаюсь, — плюхнула на стол локти и опёрлась подбородком на сцепленные замком пальцы. — Но мы оба знаем, что измены не прекратятся. Педсоветы, конференции, чужие волосы на одежде, полосы от ногтей на спине. И постоянная ложь, выплёвываемая мне в глаза. Нет, Эдуард. Я никогда в жизни не соглашусь на отношения без доверия, а тебе доверять больше не смогу.
— А я не могу жить без тебя, — невесело вздохнул Эд, зарываясь обеими ладонями в волосы и оттягивая их в стороны. — Мать всё норовит перебраться ко мне. Приезжает со своей заботой без спроса. Наготовит бурду, которую жрать невозможно. Да ещё невъебенными порциями.
Где-то внутри остаточно кольнуло от его признания. Не буду скрывать, иногда тешила себя мыслями, что Эдик со временем очухается и поймёт, что любит меня без памяти, а тут лишь потребность в создание уюта, а нелюбовь. И локти кусать он не собирается. Пока я шесть лет млела и растекалась от чувств, Корольков относился ко мне как к рабочей силе в квартире. Смешно… или грустно.
— Уверена, ты очень быстро найдёшь себе новую претендентку в жёны, которая будет стирать, гладить, готовить. Родит, если ты захочешь. И не одного, — потянулась через стол и сжала его предплечье. Оказывается, мы ещё могли нормально общаться, не оскорбляя друг друга. — Только будь чистоплотнее, иначе в твоём паспорте быстро закончится место для штампов о разводе.
На последнем предложение я не сдержалась и закатила глаза к потолку. Бес толку. Приведёт беспринципную дуру типа Алисы, посадит её дома, заставит освоить готовку, а сам продолжит ходить налево. Потому что дура-Алиса не молодеет, а в университет каждый год приходит свежее мясо.