Разведенка
Шрифт:
Ничего особенного ни на вид, ни на вкус.
Устала тру морду ладонями, что за на хрен, со мной происходит!?
— Дядь Вова! Видел, видел!? Я так четко правой пробил! — довольный голос малого вывел меня из раздумий, о своем косяке.
— Видел, видел, молодец — нагло вру я, ни хрена не видел, весь в своих мыслях был.
Малой довольно улыбается.
— Все на сегодня закончим, завтра продолжим — добавляю я.
— Да я не устал, можно еще чуток, потренироваться — возражает малой.
— Миша, на сегодня хватит! — твердо
Малой вздыхает, но слушается меня и идет в раздевалку.
— Миша, давно у тебя спросить хотел — говорю я, поворачивая руль, подъезжаем с малым к дому.
— Что!?
— Ты только не психуй, но мне важно знать кому ты, так хочешь дать в морду, что пришел ко мне с просьбой, научить тебя косить, с одного удара!? — спрашиваю и паркуюсь около подъезда, поворачиваюсь и смотрю на малого.
Он насупился, на меня не смотрит, понимаю, что данная тема для него неприятна, но и спросить обязан был. Во первых, как бы там не было бить людей нельзя, даже если хочется. Сам конечно тоже, тот еще, хранитель принципов.
Вне ринга, кулаками не довелось махать, только в глубокой юности и то. Там такие отморозки попадались, что грех было морду не подправить, а потом как стал выступать на серьезных соревнованиях, не комильфо было «хулиганить», да и чревато проблемами.
Так, что я долгое время делал вид, что махать кулаками, вне ринга не правильно, пока сосунка с голым торсом, в квартире соседки не увидел, бля, попандос, а теперь малому задвигаю про принципы, но то ладно, главное, что бы прокатило.
Я должен узнать, к кому малой так «неровно» дышит, во избежание пролития крови, и если уж совсем на чистоту, кровь Мишкиного обидчика мне совершенно не волнует, для меня главное, что бы малой не пострадал.
Сам с себя фигею, толи мне пацан так себя напоминает, что хочется за него впрячься, то ли……..
Миша молчит, только сопит от недовольство.
— Ты помнишь, что я тебе говорил!? — спрашиваю я.
— На счет чего!? — все так же не глядя на меня, спрашивает он.
— На счет доверия.
— Помню — недовольно отвечает Миша.
— На помни мне!?
— Тренер — это семья, а в семье все рассказывают и всем делятся.
— Молодец! Давай делись тогда — дожимаю я его.
Мне не хочется давить на малого, но в данной ситуации, только так.
Миша, насупливается еще больше, сжимает губы, видно внутри у него идет борьба, говорить мне или нет.
Я молчу, хоть мне и нужно знать его загоны, но даю ему возможность самому выбрать, тут даже мне проверка, так ли я хорошо на пацана влияю, что он будет готов мне все рассказать.
И тут мне становиться страшно, что если он не расскажет, это будет означать, что!?
Что я хреновый тренер, человек!?
Блядь! — Папаше своему — тихо отвечает малой.
А я не сразу врубаюсь, что только, что меня «посвятили» в друзья, и я все, таки не такой хреновый.
— Папаше!? — сиплю я не совсем понимая,
— Ну да, папашке своему, козел он тот еще.
Шокировано смотрю на малого, и понимаю, что общего у нас до хрена, не понимаю только хорошо это или плохо, для меня.
— Миша ты это без выражений давай, а то мамка твоя и мне и тебе язык вырвет.
— Ладно — не хотя соглашается он.
— Так, что там с твоим папашкой!? — спрашиваю я.
Миша морщится и хмурясь отвечает:
— Плохой он, мама с ним развелась когда мне было три года, я его в обще не помнил.
Слушаю его, не перебиваю, а в душе злость закипает, малому восемь лет, а он папашку уже хочет морду набить, это как ребенка было довести!?
— Развелись он не приходил, никогда, мама сама со мной, одна, а потом, примерно год назад, летом он пришел, мы в парке с мамой были, устроил скандал маму ударил, когда я пытался его остановить, он отпихнул меня, я упал и руку сломал.
Что я до этого знал о гневе и злости!?
Да ни хера!!!! Услышав рассказ малого, я чудом себя сдержал, так хотелось материться и убить этого не до, папашку.
— Миш, я конечно с тобой солидарен, козлина он, уж прости, но не стоит о говно руки марать — выдал я.
— Я и не собирался, хотел только приемчики знать, что бы если он еще раз придет, маму защитить — ответил мне малой, вскидывая подбородок и стискивая кулаки.
— Это похвально, но лучше ты если, что, меня зови, лучше я руки замараю, договорились!?
— Что честно!? — спросил малой, смотря на меня, широко открыв глаза, а взгляд такой, как будто я ему сказал, что дарю ему миллион долларов.
— Ну конечно! — отвечаю я.
— Договорились! — довольно улыбаясь ответил он.
— Все я больше не могу — садясь на траву вздыхает Миша.
Бля, да я тоже, хочется ответить мне, но держу марку сурового тренера, хотя перед глазами мурашки бегают, а отдышка, выдает мое состояние, с головой.
Готовимся к первым Мишиным боям, поэтому я включил в наши тренировки бег, погода позволяла и почти каждое утро, мы выходили на пробежки, темп сразу взяли высокий. Время для подготовки поджимало, приходилось в ускоренном режиме тренироваться. С непривычки и большое нагрузки, было тяжко и Мише и мне.
— Надо Миша, надо еще кружок, мы наращиваем темп, так надо — говорю я.
— Я сдохну — тянет Миша.
Блядь, я тоже, думаю я, смотря на не маленький круг на стадионе, хочется разрыдаться в голос, упасть на землю, сучить ногами и кричать: не хочу!!!! Не могу!!!!
— Так, без выражений, а то еще один добавлю — вместо слез, говорю я.
Я сдохну, на следующем этаже я откину свои старые копыта, думаю я с трудом переставляя ноги.
Идиот, еще и как дополнительную нагрузку, решил, что пойдем по лестнице, дебил бля. Миша впереди меня и чуть резвее, шагает по лестнице, но его тихие вздохи, говорят о том, что завтра он меня будит поминать не добрым словом.