Разве это не романтично?
Шрифт:
Ее взгляд метнулся влево, затем вправо. Куда угодно, только не на него.
— Влад, может, мне лучше подождать тебя дома? Я не хочу прерывать...
— Ты не прерываешь. Я хочу, чтобы ты была здесь.
Она прикусила губу и обхватила себя руками.
— Эй, — сказал он. Он рискнул погладить ее по подбородку, чтобы она посмотрела на него. — Ты нервничаешь перед встречей с моими друзьями? Тебе не нужно нервничать. Ты им понравишься. Я обещаю. Они так давно хотели с тобой познакомиться.
— Влад, ты не понимаешь. Я думала... я думала, что так будет проще. Думала, что смогу приехать, и мы сможем встретиться по-дружески,
И внезапно реальность стала похожа на сильный удар по льду. Холодный и резкий. Его желудок сжался, когда он увеличил расстояние между ними.
— Елена, что... что ты здесь делаешь?
— Мне жаль... — Она с трудом выговорила эти слова. — Я возвращаюсь в Россию.
ГЛАВА 1
Полгода спустя
В другую эпоху заброшенное здание на южном берегу реки Камберленд могло бы показаться необычным и привлекательным. Даже счастливым. Но не более того.
Пустые разбитые цветочные ящики висели под окнами, выкрашенными в черный цвет и заколоченными изнутри. Тонкие обрывки того, что когда-то было красно-белыми навесами, хлопали на влажном июньском ветру, напоминая о прошлом здания, как призраки, которые шепчут о подстерегающих опасностях. Только глупцы могут не прислушаться к их предупреждению, но Влад уже доказал, что он дурак. И хотя его разум ругал тело за слабость, по коже побежали мурашки в предвкушении сладостного облегчения, которое, как он знал, он испытает, когда постучит в дверь.
Мужчина, сидевший рядом на пассажирском сиденье его машины, отругал его совсем по другой причине.
— Позволь мне внести ясность, — сказал Колтон, добавив в свой голос плаксивых ноток. — Я три месяца не получал от тебя вестей, а ты наконец позвонил только из-за этого? И мы будем сидеть здесь и слушать, как ты бормочешь себе под нос по-русски?
— Прошло не три месяца, — возмутился Влад. На самом деле прошло четыре.
В первые несколько недель после свадьбы Мака — после того, как Елена сказала, что уезжает и хочет расторгнуть их брак, — Влад обманывал себя, что он все еще может быть членом книжного клуба. Но каждая минута, проведенная с ребятами, была мучительнее предыдущей. Их счастье было как соль на рану, и когда он, наконец, сказал друзьям, что они с Еленой разводятся, их искренние предложения помочь были еще хуже. Он не мог больше ни минуты тратить на придумывание оправданий и лжи. Он не мог спокойно смотреть, как его друзья живут той жизнью, о которой он всегда мечтал, зная, что у него никогда не будет такой, как раньше. Он терпеть не мог, когда ему напоминали, что его вера в то, что он сможет построить настоящий брак с Еленой, была не более чем бредовой фантазией. Книги не вселяли в него ничего, кроме ложной надежды, что Елена когда-нибудь увидит в нем романтического героя своей мечты. Что она когда-нибудь сможет полюбить его так, как героиня романа. Теперь он знал правду. Счастливая жизнь была для других мужчин.
Все, что у Влада осталось, — это хоккей.
И вот, впервые за двадцать пять лет, «Нэшвилл Вайперс» вышли
Он не мог рисковать проигрышем сейчас. Что останется от его жизни?
— Я проклинаю тот день, когда рассказал тебе об этом месте, — сказал Колтон. — Я думал, что делаю тебе одолжение, подбадриваю тебя и все такое. Я не знал, что ты стал наркоманом.
Влад стиснул руль.
— Я не наркоман.
— В самом деле? Тогда какого хрена мы здесь делаем?
— Мне это нужно. Для сегодняшней игры. Мне это нужно. — Даже Владу его голос показался тихим и слабым, бессильным перед напором его желания.
— Нет, не нужно. Это глупое суеверие.
— В прошлый раз я поклялся, что больше никогда не приду, и посмотри, что из этого вышло. Мы проиграли игру.
— Так вот почему ты, наконец, позвонил мне? Чтобы я мог вернуть тебя в свой клуб?
Влад уставился на мрачный фасад.
— С тех пор как я начал приходить сюда, я играл как зверь. Я не могу рисковать снова.
— Это в последний раз, Влад, — сказал Колтон, распахивая дверь. — Я больше не пойду сюда с тобой.
Колтон направился к двери здания, под его ногами хрустел гравий и осколки стекла. Влад следовал за ним по пятам.
— Я серьезно, — сказал Колтон, поворачиваясь и тыча Влада в грудь. — Ты не можешь просто исчезнуть на несколько месяцев, а потом позвонить мне и попросить об одолжении, как будто ничего не случилось. Мы с ребятами заслуживаем лучшего.
Тяжесть сожаления и вины заставила Влада опустить взгляд на грязный разбитый бетон у него под ногами.
— Я знаю. Ты прав. Мне жаль.
— Мы скучаем по тебе, чувак. И мы беспокоимся о тебе. Я знаю, что развод для тебя тяжелый удар, но мы здесь именно для этого. Чтобы помочь тебе все исправить.
— Тут уже ничего не исправить, — сказал Влад, снова встретившись взглядом с Колтоном. — Я уже говорил тебе. Она уезжает, и я не могу остановить ее.
— Откуда ты знаешь, если не даешь нам попробовать?
— Хватит! – рявкнул Влад.
Колтон моргнул, на его лице отразился шок от непривычной резкости тона Влада. Он никогда не повышал голос со своими друзьями. Никогда.
Влад тихо выругался и провел рукой по щетине, которая уже начала пробиваться вдоль его подбородка, хотя он побрился всего несколько часов назад.
— Я знаю, что ты пытаешься помочь, но Елена приняла решение. Она возвращается в Россию, чтобы стать журналисткой, как ее отец. Я ничего не могу с этим поделать.
Колтон молча смотрел на него некоторое время, а затем кивнул в ответ на слова Влада. Затем повернулся и продолжил свой путь.
Единственное окошко в центре двери было закрыто маленькой деревянной ставней. Колтон быстро постучал три раза подряд, а затем еще дважды. Прошло мгновение, и кто-то изнутри постучал один раз. Колтон постучал еще два раза. Ставня скользнула в сторону, и оттуда выглянула пара темных глаз.
— Жетон, — произнес чей-то голос.
Колтон поднял круглый серебряный диск, который свидетельствовал о его членстве в этом тайном клубе. Ставня со щелчком закрылась, и послышался звук поворачивающегося тяжелого замка. Дверь открылась, и из комнаты вырвался поток холодного воздуха и кислого запаха.