Разрывая кокон
Шрифт:
– Значит так. У вас проблема. Служба безопасности корпорации засекла нелегальное использование сети "Кокона" на вашей территории. Мы очень надеемся, что это недоразумение. Но доказательств у вас нет...
По тону Терминатора было не очень понятно, спрашивает гость, или утверждает, но суть ситуации не менялась. У обоих на лацканах пиджаков поблескивали золотые значки паутины. Что и следовало доказать - киевское начальство обеспокоено. Я ждал чего-то в этом роде с момента злополучного прорыва сети.
– Виктор, сколько понадобится времени, чтобы найти канал утечки и устранить
– Карабас лучезарно улыбнулся.
Хорошо хоть не добавил "радость моя". Я чертыхнулся про себя. Постарался сесть прямо в плетеном стуле. Безрезультатно.
– Нисколько. Это невыполнимо.
Терять мне было нечего, я мог позволить роскошь говорить, что думаю. Если утечки и были, то их можно проследить только имея код доступа к внешней сети, включая другие подразделения корпорации. Это выходило за рамки моих полномочий. И Карабас прекрасно знал, что должен просить о помощи совет директоров, но уж никак не работягу-паука.
– Вы должны устранить все немедленно! Найти виновных и наказать! Иначе мы закроем ваш балаган!
– возмущенно взвился визитер с рябым лицом.
Я поднял глаза на Баса - сейчас шеф задаст трепку! Но Карабас неожиданно подмигнул.
– Это объективная реальность, господа. Если мой специалист находит задание невыполнимым, я ему верю.
– Значит так...
– начал было Терминатор.
– Так или не так, но вы сами сказали, доказательств нет. Возможно, утечка произошла во Владивостоке, а хакеры прописали адрес нашей сети, - голос Карабаса зазвенел стальной струной.
– Конечно, мы окажем посильную помощь корпорации. При условии, что с нас снимут клеймо воров.
Гости переглянулись, глаза Терминатора раскрылись и перестали казаться щелками. В воздухе повисла щедро сдобренная недоумением пауза.
Наконец Терминатор кивнул.
– На все про все вам неделя.
Они поднялись, показывая, что разговор окончен, и по клумбам протоптали дорогу к двери.
Бас поморщился, но промолчал.
– Спасибо, радость моя, я в тебе не сомневался, - бросил Карабас, когда за визитерами закрылась дверь.
– Но работу тебе придется сделать при любых раскладах.
Занавес радушия Баса был готов вот-вот сорваться и явить миру дуло оптической винтовки.
– Повторюсь, эта работа невыполнима.
– Так подумай, что сделать, чтобы она стала выполнимой. У тебя пара дней.
– И кто мне даст доступ к сети корпорации?
Это даже не средневековье, думал я, глядя в ясные синьковые глаза Карабаса. Тогда люди страдали годами в осажденных городах, но знали, кто им друг, кто враг, могли выбирать. Сейчас мы живем в комфорте, и борьба разворачивается не за камень стен, драгоценности, рабочую силу, война идет за сознание. И почти никто не способен отследить тот момент, когда уже стал рабом. Нет ошейника, нет клейма, нет надсмотрщика с хлыстом. Только слабый отзвук чужих мыслей в голове. Не исключено, что именно сейчас за меня тоже кто-то думает.
– Уж точно не я.
Карабас жестом отпустил меня. Аудиенция была закончена.
***
Я внимательно изучал
Выискался же престарелый дон Жуан, ругал я себя, но никак не мог перестать пялиться на ножку, видневшуюся в разрезе платья.
И зачем позвонил ассистентке? Чтобы почувствовать рядом кого-то, кому наплевать на мои паучьи способности? Или хладнокровно использовать, как это делал Карабас со всеми нами? Я путался в ответах.
Пытаясь отвлечься от стройных ног Евгении, я принялся глядеть на дореволюционную кровать с набалдашниками; ее ребристая спина торчала сквозь буйные заросли сорняков. Ресторан "Старая усадьба" на Французском бульваре походил на заброшенную дачу со всеми ее атрибутами: висящими между деревьями гамаками, покосившимися тумбочками, расставленными как попало на лужайках, обшарпанным балкончиком террасы.
Мы выбрали столик в садике; трудно представить, какие изыски фасонов прежних лет могли скрываться в самом помещении ресторана. Он расположился в особняке девятнадцатого века, некогда принадлежавшем господину Перецу, гласному думы и соседу городского головы Одессы, Григория Маразли. Позже советская власть приспособила особняк под санаторий. Сейчас, благодаря предприимчивым рестораторам города, у особняка случилось второе рождение.
Особый шик старины и аутентичность вдвое накручивали цены меню, но я не имел привычки считать деньги. Напротив, не всегда знал, на что их тратить. Сегодня эта проблема легко разрешилась.
– Желаете что-то заказать?
– Ко мне подошла пухленькая официантка в халатике со шлейками.
– Да, желаю! Мне, пожалуйста, печень вепря Ы в собственном соку и зелени добавьте побольше!
Терпеливо ожидая ответа официантки, я с любопытством изучал ее лицо. Растерянность на нем быстро сменилась решительностью.
– К сожалению, мясо вепря мы не готовим, возможно, вас устроит свиной шашлык?
– К чертям шашлык! Я паук, мне нельзя! Несите минеральную воду, живо!
Я возмущенно ударил по столу кулаком. Официантку будто ветром сдуло.
Не в силах больше сдерживаться, Женя расхохоталась. Надо же, первый раз за все годы удалось ее рассмешить! Впрочем, раньше я и не пытался.
– Виктор Витальевич...
– Витя, можно Витюша, только не Витька, хорошо?
– Витя, почему вы так ненавидите женщин?
– Кто ненавидит? Да я их люблю. Просто скрываю это.
Евгения отправила в рот последний кусочек безе, взялась за чашку, сделала глоток. Над золотистым ободком блеснули темной синевой глаза.
Она что, со мной кокетничает? "Весь вечер на нее пялишься, чего ты ждал?" - забубнил скрипучий голос. С недавних пор я стал слышать паучье альтер эго.