Разрушители
Шрифт:
Я постарался выкинуть из головы посторонние мысли и двигаться так, как учили меня наставники — скользящим, осторожным шагом. Пограничный Страж следовал за мной совершенно бесшумно (безумно хотелось оглянуться и посмотреть, есть ли он там вообще), зато Серый сопел так громко, что его можно было убить с закрытыми глазами.
Воспользовавшись тем, что путь стал ровнее, Пограничный обогнал меня и сделал вид, что ищет следы. Я не возражал. Следопыт из меня никакой, а понять, куда направился демон после того, как обобрал плоды, было нелегко: стоило нам покинуть поле боя, как под ноги легла густая, упругая трава. За долгие годы усилия гарнизона Обители превратили долину в отличное пастбище (хорошо удобренное,
Пограничный уверенно повел нас в обход крепостной стены и вниз по склону. Я почти сразу начал жалеть, что мы не взяли с собой лошадей. Долина, в которой располагалась Обитель Мормы, была больше, чем мне показалось вначале: стиснутая холмами, сразу за крепостью она резко сужалась, а потом снова широко распахивалась, образуя просторную котловину. Вся она когда-то была занята монастырем, частью которого являлся и гигантский купольный храм, только здания, возведенные в низине, сохранились не в пример хуже.
Ближняя к Обители часть руин пострадала больше всего, не от тяжести трех тысячелетий, а от последствий деятельности арконийских каменщиков — при возведении крепостной стены здесь устроили что-то вроде каменоломни. Контуры древних строений затерялись среди хаотического нагромождения строительных блоков, битого кирпича и мрамора, однако чем дальше мы уходили, тем сохраннее оказывались здания, и воображение все увереннее дорисовывало их внешний вид. Здесь все соответствовало масштабу древнего храма — обломки колонн в три-четыре обхвата, остатки двухметровой толщины стен со следами мраморной облицовки, широкие проспекты и просторные площади (или это были парки?). В планировке и отделке чувствовалась одна рука. Должно быть, когда-то это выглядело по-настоящему величественно, и не одно поколение паломников трепетно приобщалось здесь к божественной красоте, но время исказило замыслы архитекторов на свой лад. Плиты мостовых вздыбились, разошлись множеством предательских щелей, поверхность бывших дорог местами просела и обвалилась, открыв взгляду своды подземных коридоров. Над грудами камней покачивала зонтиками какая-то болотная разновидность дурной травы. Уцелевшие дверные проемы смотрели темными зевами, в которые совсем не хотелось войти или даже заглянуть. И пахло из них странно — застарелой сыростью.
А еще тишина. В этом месте должны были раздаваться голоса, шарканье подошв о камень, все те отзвуки и шорохи, которые всегда сопровождают человеческое существование. Хлюпающий звук наших шагов был оглушительно неестествен. Нельзя было даже сказать, что мы тревожили покой руин, это больше напоминало некромантию — побуждение к уродливому подобию жизни.
Людям не следует приходить в такие места. Стыдно свидетельствовать бесславный конец чьих-то мечтаний, словно разглядывать мертвое тело.
На месте пересохших луж гнили влажные пятна тины. Пару раз я смог разглядеть в грязи отпечатки лап. Я ожидал, что след будет похож на птичий, но он больше напоминал крестик — два пальца спереди и два сзади. Демон не предпринимал попыток спрятаться, шел практически по прямой, но шаг у него был шире нашего, и сказать, как долго нам еще за ним идти, было невозможно.
Мы пробирались сквозь развалины монастыря где-то около часа. Постепенно мой шаг становился тяжелее, а внимание притуплялось. Серый безропотно тащил на себе свое увесистое оружие. Пограничный Страж, как мог, старался компенсировать нашу растущую небоеспособность, с удвоенной энергией осматривая руины в поисках засады и старательно выбирая среди камней самый удобный путь. И как раз тогда, когда я готов был скомандовать привал, наш путь пересек еще один след. Потом еще. Серый, с надсадным «эх-х», перевел пулемет
Руины внезапно кончились. Последние остатки стен утонули в зеленовато-буром пространстве дикой степи, словно в воду ушли. Вот в этом-то месте, как на пляже, и расположились твари.
Их кучковалось там не меньше полусотни, таких жутких образин я даже в Ганту не видел. Полсотни — это только крупных, таких, что больше лошади. И все они разом посмотрели на меня. Я имею в виду — все демоны. Настал момент мертвящей тишины, Серый за моей спиной даже сопеть перестал (наверное, дыхание сперло), а потом Пограничный внятно прокашлялся.
Лимонно-фиолетовый гатарн, сидевший на гребне разрушенной стены, взмыл в небо с грохотом крыльев и протяжным — «Но-о-о!». Это словно разрушило какое-то заклятие. Все твари пришли в движение столь стремительное, что смазались перед глазами. Первой моей мыслью было: «Нас затопчут!!!», второй — «А где все?». На месте остался только зачарованный кролик с охапкой свежей травы в лапах. Кажется, он был удивлен не меньше моего.
— Привет! — окликнул я его. — Да ты не бойся, не трону.
Применительно к существу, вдвое выше меня ростом и в броне, это звучало как издевательство.
— Куда все так рванули?
— Не знаю! — доверительно сообщил кролик, старательно шепелявя. — Они стали такие странные.
— Н-да. А обезьяна здесь не появлялась?
— Чего?
— Забудь. Ты вот что, если кого из них увидишь, передай, чтобы за мной больше не ходили. Я страшен в гневе, понял?
— Да!
— Тогда держи! — Я подкинул в воздух морковку. Он поймал ее пастью, просто «ам!» — и нет. — А теперь чеши отсюда.
Два раза повторять не пришлось.
— Сильное решение, сэр! — похвалил меня Пограничный Страж.
— Я, кажется, обделался, — пробормотал Серый.
— Стой, стой!!! Мы уже далеко, люди не умеют бегать так быстро!
Ямбет терпеливо ждал, пока гатарн не завершит разведывательный круг и не пойдет на посадку. Рядом материализовался Хумбага.
— Остальные продолжают удаляться.
— Да пропади они, вояки недоделанные! Хватать они его собрались! Еще скажи — сражаться! Да он чихнул — всех сдуло!!!
Со стороны проклятой крепости трусцой приближался РБ-4.
— А куда мы бежим? — с дебильным энтузиазмом спросил бывший штурмовик.
— Все зависит от того, что ты видел.
— Да, что там было? — напряженно поинтересовался Сисс.
— Пришли люди, — сообщил РБ. — И тот противный, что бил меня по голове. Он велел сказать, что страшен в гневе. И снова дал мне плод, такой красный и хрустящий. Как он называется?
— А еще что было?
— Он сказал, что ходить надо не за ним.
У Сисса от растерянности обвисли крылья.
— А за кем?
— За обезьяной, — объявил РБ, вогнав гатарна в ступор. — Он говорил про обезьяну. Возможно, я что-то не так понял, — наконец признался кролик, чем изумил уже Ямбета. С каких это пор РБ сознают пределы своих возможностей? — А еще с ним был человек, и он показал мне козу, — подумав, пожаловался РБ. — Одним пальцем. Это правильно?