Разрушенные
Шрифт:
— Посмотри на меня! — нет, не Макс. Не Колтон. Это Бэкс. Нахожу в себе силы сосредоточиться и встретиться с его глазами — синими озерами, окаймленными в уголках внезапно появившимися морщинами. Вижу в них страх. — Нам нужно в больницу, хорошо? — его голос мягок, но суров. Кажется, он думает, что если будет разговаривать со мной, как с ребенком, моя душа не разобьется на миллион осколков.
Не могу проглотить комок в горле, чтобы начать говорить, поэтому он снова встряхивает меня. У меня пропали все эмоции, кроме страха. Киваю головой, но не
Напрягаюсь, силясь услышать звук. Почувствовать признак жизни. Ничего, кроме абсолютной тишины.
Чувствую, как рука Бэкса обнимает меня, поддерживая, когда он ведет нас от башни на пит-роу, вниз по ступенькам и к открытой двери ожидающего микроавтобуса. Он мягко подталкивает меня в спину, словно ребенка.
Бэккет залезает рядом со мной на сиденье и сует мне в руки мою сумочку и мобильный, пристегивает свой ремень безопасности, а затем говорит:
— Поехали.
Микроавтобус трогается вперед, я подскакиваю, когда он выезжает с поля. Смотрю, как мы начинаем спускаться по туннелю, и все, что я вижу, — это совершенно неподвижные гоночные автомобили, разбросанные по трассе. Красочные надгробия на тихом кладбище из асфальта.
— Круши, круши, жги… — слова песни выплывают из динамиков в смертельную тишину автомобиля. Мой опустошенный разум медленно их осмысливает.
— Выключи! — кричу я в панике, сжимая кулаки и зубы, когда слова врезаются в реальность, которую я безуспешно пытаюсь заблокировать.
Истерия поднимается к поверхности.
— Зандер, — шепчу я. — Зандеру во вторник к зубному. Рикки нужны новые футбольные бутсы. У Эйдена в четверг начинается репетиторство, а Джекс не внес его в расписание. — Поднимаю глаза и вижу, как Бэккет смотрит на меня. Краем глаза замечаю, что позади нас сидят другие члены экипажа, но не знаю, как они туда попали.
Истерика надвигается.
— Бэккет, мне нужен мой телефон. Дэйн забудет, а Зандеру действительно нужно к стоматологу, а Скутер не…
— Райли, — говорит он ровным тоном, но я только качаю головой.
— Нет! — кричу я. — Нет! Мне нужен мой телефон. — Начинаю отстегивать ремень безопасности, я так взволнована, что даже не понимаю, что телефон у меня в руке. Пытаюсь перебраться через Бэккета, чтобы добраться до раздвижной двери движущегося фургона. Бэккет изо всех сил пытается обхватить меня руками, чтобы помешать мне ее открыть.
Истерика выходит из-под контроля.
— Пусти меня! — сражаюсь я с ним. Извиваюсь и вырываюсь, но ему удается сдерживать меня.
— Райли, — вновь повторяет он, и его срывающийся голос совпадает с чувством в моем сердце, лишающим меня силы на борьбу.
Падаю на сиденье, но Бэккет прижимает меня к себе, мы об тяжело дышим. Он хватает меня за руку и крепко сжимает, единственное проявление отчаяния в его самообладании, но у меня даже
Мир снаружи — нечеткое пятно, но мой мир остановился. Он остается где-то там на каталке.
— Я люблю его, Бэккет, — наконец шепчу я.
Управляемая страхом…
— Знаю, — говорит он, выдыхая с дрожью и целуя меня в макушку. — Я тоже.
…подогреваемая отчаянием…
— Я не могу его потерять. — Слова едва слышны, будто, если я их произнесу, то они станут реальностью.
…рухнувшая в неизвестность.
— Я тоже.
Звук открывающихся дверей приемного отделения парализует. Замираю от этого шума.
От этого звука всплывают преследующие меня воспоминания, и ангельская белизна коридоров приносит что угодно, но только не умиротворение. Странно, что слайд-шоу из проносящихся люминесцентных ламп на потолке — это то, что мелькает в моей голове — единственный возможный фокус, когда моя каталка мчалась по коридору — быстрый обмен фразами между врачами, медицинские термины, смешение бессвязных мыслей, и все это время мое сердце молило о Максе, о моем ребенке, о надежде.
— Рай? — голос Бэккета вырывает из удушающей меня паники, из воспоминаний, подавляющих мое начавшее улучшаться состояние. — Ты можешь войти?
Нежность в его тоне действует на меня, как бальзам на открытую рану. Все, что мне хочется, это плакать от утешения в его голосе. Слезы встают в горле и обжигают глаза, но не проливаются.
Делаю укрепляющий вдох и заставляю ноги двигаться. Бэккет обнимает меня за талию и помогает сделать первый шаг.
В моей голове возникает лицо врача. Стоическое. Бесстрастное. Он покачивает головой из стороны в сторону. В его глазах извинение. В позе поражение. Вспоминаю, как мне хотелось закрыть глаза и исчезнуть навсегда. Слова «Мне жаль» слетают с его губ.
Нет. Нет. Нет. Я не смогу больше вынести этих слов. Не смогу слушать, как кто-то говорит мне, что я потеряла Колтона, особенно когда мы только что нашли друг друга.
Держу голову опущенной. Считаю плитки ламината на полу, когда Бэкс ведет меня в комнату ожидания. Думаю, он разговаривает со мной. Или с медсестрой? Я не уверена, потому что не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как на стремлении избавиться от воспоминаний. Избавиться от отчаяния, чтобы дать возможность хотя бы частичке надежды проскользнуть на освободившееся место.
Сижу в кресле рядом с Бэккетом и тупо смотрю на постоянно вибрирующий телефон в моей руке. Там бесконечные сообщения и звонки от Хэдди, на которые я даже не могу ответить, хотя знаю, что она очень волнуется. На это у меня сейчас уйдет слишком много сил, слишком много всего.
Слышу скрип обуви по линолеуму, за нами следуют остальные, но сосредотачиваюсь на детской книге, лежащей на столе передо мной. Удивительный Человек-Паук. Мысли блуждают, как помешанные. Испугался ли Колтон? Знал ли он, что происходит? Произносил ли заклинание, о котором рассказал Зандеру?