Разрушенная
Шрифт:
Он был милым, насколько вообще все эти темные рокеры могут быть милыми, и Лиза, похоже, была права. Тату – это не так плохо. По крайней мере на Гейбе они смотрелись вполне симпатично.
– Прекрати пялиться на моего брата. – Лиза встала за моей спиной. – Парень вообще без тормозов, и это плохая новость для девушек типа тебя. Он обеспечит себе развлечение на одну ночь и чмокнет тебя в щечку наутро раньше, чем ты успеешь сказать ему «нет».
– Спасибо, что предупредила, – вздохнула я.
– Да ладно тебе, – она взяла меня за
– Могу сходить с тобой, – промямлила я, вспомнив обеспокоенный взгляд Уэстона, когда он просил меня брать с собой подругу и быть осторожной.
Неужели насильники могут так беспокоиться о безопасности других? Он этого не делал. Он не мог этого сделать, потому что ему не составляло никакого труда сделать то же самое со мной, а он не стал, не захотел. Напротив, он помог мне. И тут я застыла… Что, если…
Глава 5
Жить тяжело, а умереть – проще простого. Ты просто закрываешь глаза и никогда больше их не открываешь. Ничего сложного. Правда, ничего такого. Кроме того, что чувствуют твои близкие, которые остаются в этом мире.
Уэстон
Я должен был оставить ее в покое. Доктор сказал бы мне, что я играю в игры, о которых давно пора забыть. В конце концов, сказал бы он, сколько у тебя осталось времени?
Как же я устал слышать эти слова. Ерунда. Даже отец устал от этих врачей. А я ненавижу их с восьми лет – с тех пор, как мне сказали, что мама, скорее всего, не переживет операцию.
И я возненавидел врачей еще сильнее, когда в прошлом году мой брат не проснулся после… того случая. Некоторые думают, что наша семья проклята. В конце концов, невозможно обладать такой властью и такими деньгами и не страдать от последствий. Когда я был маленьким, учительница в воскресной школе однажды сказала, что иногда трагедии случаются для того, чтобы укрепить нашу веру в Бога.
Так насколько же сильно я должен в него поверить? Я и так потерял все, а в прошлом году едва не потерял еще и репутацию вместе с футбольной карьерой только потому, что сказал «нет». Забавно, вокруг всегда столько кричат об изнасиловании девушек, но никто никогда не говорит о том, что парней тоже иногда насилуют.
Я сжал в руках телефон. У меня был ее номер. Какой же я урод! Серьезно. Я взломал базу данных колледжа и все узнал. Бедняжка может подумать, что я за ней слежу, и если я вдруг позвоню ей и скажу «привет», это вряд ли поможет делу. Неудачник. Я полный неудачник. Мне никогда не было сложно подцепить девчонку, хотя после того неприятного случая в прошлом году я иногда тормозил.
Моя свита помогла.
Я называю их так только потому, что это звучит гораздо круче, чем есть на самом деле.
Раздался стук в дверь. Я встал, чтобы открыть, но она
– Как твои дела?
– Великолепно, – соврал я и быстренько спрятал клочок бумаги, на котором был записан номер Кирстен.
– Как себя чувствуешь? – Дэвид подошел поближе и посветил мне в глаза фонариком, словно какой-то ученый.
Я отмахнулся.
– Нормально, – закашлявшись, я выпрямился. На долю секунды у меня закружилась голова. Так всегда бывает, когда я резко встаю. – А где Джеймс?
– Вышел. – Дэвид вздохнул, будто устал от того, что я задаю миллион вопросов. – Он проводит тебя на занятия. Ты ведь можешь ходить, да?
Я закатил глаза.
– Я могу ходить. Я не пьян и ничего такого.
– Ты слишком быстро встал, – сказал Дэвид сам себе, затем открыл блокнот и что-то записал. – У тебя в последнее время голова не кружилась? Проблем с дыханием не было?
Хм-м-м, а когда встречаешь девушку и, затаив дыхание, ждешь новой встречи, это считается? А когда голова кружится от запаха ее духов? Что Дэвид на это скажет?
Я нахмурил брови.
Дэвид прищурился.
– Ты очень бледный.
– Блин. – Я потер руками лицо. – Ты можешь хоть на минуту оставить меня в покое? Всего минута, когда ты не будешь ничего корябать в своем блокноте и мы не будем обсуждать моего отца, или деньги, или мое будущее, или…
Дэвид поднял руку в воздух.
– Я понял. Извини, Уэс.
Я плохо себя чувствовал. И меня все раздражало. Опять. Я балансировал на самом краю уже на протяжении нескольких месяцев и знал: то, что я огрызнулся на Дэвида, станет еще одной записью в его блокноте, чтобы отчитаться, когда отец попросит его об этом.
Мужчина огляделся.
– Симпатичная комната.
– Хватит болтать, – усмехнулся я. – Моя комната точно такая, какая и должна быть: чистая и располагающая. Ты же знаешь, что теперь я куратор.
– Ага, а я королева Англии, – сухо ответил Дэвид.
– Именно так. – Я сгреб со стола ключи и телефон. – И вечером мы идем на вечеринку.
– Мы? – Он приподнял брови.
– Да, мы. Ты, Джеймс и я. Мне нужно встретиться в общежитии с оставшимися первокурсниками, а я не смогу этого сделать, если буду безвылазно тут сидеть как тяжелобольной. – Слова застряли в горле. Я закусил нижнюю губу. Голова снова слегка закружилась. – Короче, я собираюсь на пробежку.
– Ты должен быть осторож…
– Это все, что у меня осталось, – оборвал я его. – И футбол я тоже не брошу, Дэвид. Запиши это в свой блокнотик и расскажи отцу. У меня слишком хорошо получается, чтоб я мог бросить. Я так долго проучился здесь лишь потому, что хотел сделать всех счастливее, а теперь… – Я снова замолчал, не желая договаривать. Поэтому я только покачал головой и выжидательно посмотрел на Дэвида.