Разрушь преисподнюю!
Шрифт:
– Гольдберг, может, у тебя сдвиг в сексуальной ориентации?
Бородач с Глебом вошли на кухню. Даша в шортах, в маечке и с «конским хвостом» правила за столом текст рукописи. Бородач плюхнул свою папку на груду листов.
– Подвиньтесь, бумагомараки. С ориентацией, Лосева-Грин, у меня полный порядок. Не далее как только что…
– Врешь, – перебила Даша. – Ты еще в школе был пришибком. От лучших наших девиц бегал вместо зарядки.
Смерив ее взглядом, бородач повторил:
– Не далее как только что ко мне пристали две крали годков двадцати. Они…
– Погоди! – Глеб
Даша придвинулась к нему и чинно положила руки на колени.
– Надеюсь, Илюша, – сказала она, – мы сможем тобой гордиться.
Илья усмехнулся.
– Эти прелестницы предложили купить им пива и завалиться к кому-то на квартиру…
– Конечно же, ты взял ящик, – ввернул Глеб.
– Коньяка, – уточнила Даша.
Глеб мотнул головой.
– Коньяк не заказывали. Мог возникнуть конфликт интересов.
– Конфликт Илюше – тьфу! – возразила Даша. – По одной девице на ладонь.
Илья нахмурился.
– Эй, что за цирк? Слушать будете или как?
Глеб с Дашей переглянулись.
– Старик, не обращай внимания, – вздохнул Глеб.
– Это мы ученикам подражаем, – пояснила Даша. – Леньке с Гулькой.
– Продолжай, – потребовал Глеб. – Куда вы направились с пивом?
Илья выдержал паузу.
– Никакого пива не было. Я сбежал.
Глеб и Даша расхохотались.
Илья возмутился:
– Дослушать можете?!
Согнувшись на табуретах, Глеб и Даша держались за животы. Илья гаркнул:
– Слушайте, идиоты! Они выделяли какую-то серую гадость вроде дыма! Это клубилось прямо из их тел!
Глеб и Даша поперхнулись смехом.
– Как-как? – переспросил Глеб.
Илья буркнул:
– Будете слушать или подражать Леньке с Гулькой?
Глеб придвинул ему табурет.
– Старик, давай про этих девиц сначала.
– За широким письменным столом Леня и Гуля плечом к плечу решали логарифмические уравнения. Из кассетника звучала негромкая ритмичная музыка. Ребята молчали уже полчаса, стремясь отделаться от надоевшей алгебры. В комнату заглянула чуть полноватая, но сохранившая стройность дама. На ней было приталенное платье в клетку – что называется, простенькое, но со вкусом.
– Все зубрите? – умилилась она. – Шли бы гулять: погодка вон какая.
Гуля сдула со лба прядь волос.
– Дорешаем и пойдем, Анна Кирилловна.
– Музыку хоть бы выключили.
– Нельзя. Она стимулирует мыслительный процесс.
Анна Кирилловна потопталась на пороге.
– Кушать не хотите?
– Спасибо, – ответила Гуля. – Может, попозже.
Дама кивнула и поинтересовалась:
– Сын, ты сегодня язык проглотил?
– Мать, – баском отозвался Леня, – когда женщины базарят, джигиты не вмешиваются.
Гуля отвесила ему легкий подзатыльник. И Анна Кирилловна поддержала:
– Правильно. Я еще добавлю. – Она вышла.
Извлекая корень из дискриминанта, Леня проворчал:
– Дверь бы за собой закрыла.
– Пойди и закрой, – отрезала Гуля, переписывая очередной пример из учебника.
– Еще чего? – огрызнулся Леня.
– У нас революция. Ты 231-й сделал?
– Не-а. А ты?
– С ответом не сходится, – вздохнула Гуля.
Леня тотчас возмутился:
– Виктория всегда задает на понедельник, вредина!
– Не только она, – заступилась Гуля.
Тут мимо распахнутой двери прошел Ленин отец, Борис Викторович – генерал-майор ФСБ, получивший среди сослуживцев кличку Оксфорд. Даже дома он был одет в отутюженные брюки и сорочку ослепительной белизны. Генерал был высок, худощав и спину держал исключительно прямо. Шагая мимо комнаты сына, он проговорил в телефонную Трубку:
– Все это интересно, друг мой. Но при чем здесь Глеб Михайлович Грин? – И, продолжая разговор, скрылся в своем кабинете.
Леня и Гуля переглянулись.
– Что за дела? – насторожилась Гуля.
– Чуяло мое сердце, – тихо отозвался Леня. – Наверняка этот говноед под Глеба копает.
– Кто? – не поняла Гуля.
– Юрий Васильевич. Помнишь, вчера у школы? – Леня крадучись направился к двери.
Гуля всполошилась:
– Куда ты?!
– На разведку.
– Отец тебя прибьет!..
– Замучается.
В коридоре Леня огляделся и прислушался. На кухне мать уютно погромыхивала посудой. Голос отца доносился из кабинета: телефонный разговор, очевидно, продолжался. И Леня на цыпочках проследовал к кабинету. Дверь, на его удачу, оказалась приоткрытой, и в щель виден был профиль сидящего в кресле отца.
– То есть таким образом вы пытаетесь связать одно с другим? – проговорил отец в трубку и покосился на дверь.
Леня отпрянул с колотящимся сердцем. Однако отец спокойно продолжал разговор:
– Ладно, Юрий Васильевич, подведем итог. Британский подданный Ричард Мак-Грегор вчера был задушен с переломом шейных позвонков. Убийство произошло в автомобиле «Вольво», взятом Мак-Грегором напрокат. Время смерти, примерно, между восьмью и десятью вечера. Правильно?.. Пойдем далее. Незадолго до убийства у покойного была ссора в отеле «Метрополь» с гражданином, личность которого вы установили. Это оказался Глеб Михайлович Грин, учитель французского языка в школе номер… Кстати, Юрий Васильевич, вам известно, что в этой школе учится мой сын? Причем именно у этого учителя… Не известно? Что ж, не все сразу. Вы и без того сработали оперативно. Я бы даже сказал: весьма… Успокойтесь, Юрий Васильевич. Это, как вы изволили выразиться, совпадение не должно влиять на процесс вашего расследования. Создавать вам помехи я, конечно же, не намерен…
Отец продолжал еще говорить, однако Леня попятился прокрался к себе в комнату и шепнул Гуле:
– Надо срочно позвонить Глебу.
– Что такое? – тихо выдохнула Гуля.
– На него убийство вешают.
Гуля ахнула.
Оставив тетради и учебники на столе, ребята выскользнули в коридор, прошмыгнули в прихожую и достали из шкафа куртки. За их спинами вдруг раздался голос Анны Кирилловны:
– Куда вдруг намылились?
– Погулять, мам, – бодро ответил Леня. – Ты права: погодка – прелесть.