Разреши себе меня

Князькова Нина

В процедурный кабинет я влетела так и ни кем не остановленная. Еще бы, тот медбрат, который попытался, уверена, до сих пор корчился на бетонном полу коридора. Левка где-то отстал по пути. Ничего, большой уже мальчик, справится.

Леха с голым торсом сидел на кушетке у окна и слегка морщился, когда хирург шил что-то на спине, ближе к правому плечу. Вся грудь у него была в кровавых разводах, что не добавляло ему здорового вида. Рядом стоял Гошка и еще парочка сослуживцев в полном облачении. Группа поддержки что ли?

– Света?
– Дубенков удивленно на меня посмотрел, едва

я вбежала в кабинет, а у меня от облегчения, что живой и в сознании, ноги подкосились.

И затошнило еще сильнее. И резь в животе такая, что согнуло пополам. Меня Левка успел со спины схватить, чтобы только головой не ударилась. Краем глаза увидела, как Леха сорвался с места, распихивая парней, рвя незакрепленную хирургическую нить, и подбежал ко мне. Подхватил на руки.

– Где больно?
– У него даже голос сорвался.

– Живот болит.
– Пожаловалась я. Потом вспомнила, что он вроде, как ранен, и тут же потребовала.
– Поставь меня!

– Что здесь происходит?
– Раздался зычный голос от двери.

– Моей жене плохо стало.
– Леха не дал мне ничего сказать.
– Живот заболел.

– Хм.
– К нам подошел статный худощавый мужчина с военной выправкой, но в медицинском халате.
– Вы даму то определите на кушетку, - вежливо попросил он, надевая на руки латексные перчатки.
– Как вас зовут? Сколько лет?

– Светлана Некрасова. Тридцать лет.

Дубенков послушно положил меня на ближайшую поверхность, одной рукой придерживая за плечо, видимо, чтобы не сбежала. К Леше тут же подошел недовольный хирург и, громко ворча, закрепил на нем шов так, чтобы тот не разошелся.

– Что тут у нас?
– Врач с громким голосом в это время ощупал мой живот.
– Как давно был первый день цикла?
– Уточнил он через минуту.

– Полгода назад.
– Созналась я.
– Понимаете, у меня удалены обе трубы. Цикл нерегулярный.

– Хм.
– Доктор нахмурился еще сильнее.
– А вы уверены?

– У меня выписка есть.
– Грустно улыбнулась мужчине.

– Тогда нужно на аппарате УЗИ проверить. Возможно киста ..., хотя нет.
– Он тут же отмел собственное предположение.
– А ну лежать!
– Рявкнул он, когда я попыталась встать, чем-то щелкнул внизу кушетки и покатил меня на выход. Дубенковы тут же отправились следом. Леха еще и игнорировал при этом то, что ему пытались на ходу закрепить повязку на плечо.

 - Розочка, мы к тебе.
– Попав в кабинет, грозный доктор преобразился, одаривая мягким взглядом, сидящую у мониторов пухленькую женщину.

– Что-то случилось?
– Она удивленно посмотрела на лежащую меня.

– Да вот, боль в животе. Проверить надо.
– Врач кивнул на меня и, подкатив кушетку к оборудованию, зафиксировал ее.

Розочка только чуть слышно хмыкнула, но включила мониторы, оголила мой живот и вылила на него холодный гель. Брр, противно как. Я смотрела в потолок и пыталась отрешиться от мысли, что у меня могут найти что-то ужасное. На все это еще и накладывалось беспокойство о состоянии Лехи, который стоял рядом с кушеткой и успокаивающе поглаживал меня по руке.

– Хм, - выдала женщина через минуту обследования

и склонила голову на бок. Это у них что, семейное? Затем подозвала стоящего рядом мужчину и, что-то тихо шепча, кивнула на монитор.

– Светлана, а кто вам сказал, что у вас удалены обе трубы?
– Мрачно поинтересовался врач.

– Ну, как....
– Растерялась я.
– Выписка из второй гинекологической больницы. Там меня и оперировали.

Рядом напрягся Алексей, все так же удерживающий мою руку.

– Под общим наркозом?

– Да, - подтвердила я.

Доктор нажал на какую-то кнопку и над моей головой зажегся еще один монитор, показывая серую картинку.

– Конечно, у нас не гинекология, но даже я вижу, что у вас удалена только левая труба. Правая же вполне себе функционирует, но на ней есть спайка. Скорее всего, вырезалась киста. За одним, видимо, прооперировали. А что выписка? Молодые медсестры и не такое могут в базу внести. Вам ведь больше не делали УЗИ?

Я ошарашенно помотала головой, понимая, что у меня есть вполне реальный шанс стать нормальной женщиной и даже при должном старании....

– Теперь второй вопрос, - продолжил он.
– Я так полагаю, что вы уже смирились с отсутствием детей?
– Я все так же заторможено кивнула.
– Тогда полагаю, у вас и этот вопрос решен. Судя по размерам, где-то шестнадцатая неделя.

– Неделя чего?
– Сипло переспросил Дубенков.

– Беременности, естественно.
– Он склонился над монитором.
– В матке визуализируется один плод. Судя по всему, мальчик.
– И нажал на еще одну кнопку.

В небольшом по размерам кабинете тут же послышался частый-частый стук сердца. Я сразу поняла, что это оно, так как ходила с Сенькой на ее последнее УЗИ. Из меня вырвался нервный смешок. Леха схватил со стола салфетки и начал протирать мой живот от геля.

– Так как аборт вам делать поздно, то очень рекомендую вам рожать.
– Вот тут я уже заржала. Смех явно был не нормальным и прерывался всхлипами.
– Я за успокоительным, - обеспокоенно добавил доктор и выбежал из кабинета.

Лешка выбросил салфетки на пол и крепко обнял меня, сцеловывая покатившиеся слезы.

– Светик мой.... Солнышко мое.... Хочешь, я сам буду пеленки менять? Я научусь. Обещаю. И вставать ночью буду. И гулять. И кормить... когда он подрастет.
– Он с шумным вздохом привычно зарылся носом в мои волосы.
– Тшш. Успокойся. Все ведь хорошо. Хочешь, на море поедем? Я отпуск возьму.

Истерика уже постепенно начала затихать, когда в кабинет вбежал врач со шприцом. Аккуратно разогнув мою свободную руку, вколол успокоительное, прижав место укола спиртовой салфеткой. Леха из моих волос так и не вынырнул. Я поняла, что ему тоже должно быть не намного легче, чем мне. Погладила его по отросшим волосам.

– Да уж. Не прошел даром твой экспромт в день рождения.
– Голос был от чего-то сиплым.

– Мам, - рядом раздался дрожащий голос Левки.

Повернула голову и увидела, что сын тщательно закрывает нос рукой, с которой капает кровь. Да что за день сегодня такой? Подскочила, отпихивая от себя Дубенкова, и бросилась к ребенку.