Разоритель Планет
Шрифт:
А Кира? Он же оставил ее, по сути, круглой сиротой, хотя… Папаша полноценно вспомнил о дочке лишь тогда, когда перед ним лег страшный выбор: «Отдать в бордель дочь или жену?». Оба выбора были отвратительными, тем более, он точно не знал того, кем является Романо. Но… Потом Шпак снова отрекся от дочери. Снова. Сначала он кутил, затем стал убийцей, а после поднял руку на самого родного и близкого человека. Нет. Генрих не был отцом, равно как и не было матерью то отвратительное существо, которое боялось за свою «честь», но зато было бы радо, если бы Шпак отдал в рабство Киру. Нет. Кира уже была сиротой при живых родителях. А значит… Ей нужен отец. Джек вел себя с ней очень порядочно, пожалуй, именно с ним и стоило бы отправить Киру. Джек, его семья, Билли, как лучший друг, и Кира… Его дочка. Романо снова улыбнулся, а на глазах проступила какая-то сырость, которая, впрочем, довольно быстро исчезла, ибо мужчине не следовало давать волю
— Странно это все… — прошептал Романо, опустив глаза и отодвинув монитор. — Столько боли вокруг, а люди терпят… Может, я и неправ? Может, и не надо… Хотя… Если не я, кто-то другой продолжит мое дело, только еще более варварски. Грим, которого я отправил в малые города? Нет… Этот ублюдок довел бы Кирен-1 до нынешнего состояния в считанные дни, более того… Он бы задействовал Грейха в настоящих казнях. Нет. Грим — это конченный ублюдок… Хотя, что взять с бывшего «головореза»? Грим — это боец против кого угодно, за кого платят, а тут платят за целый город. Вуркхарт? Этот довольно мягок в разговоре, но совершенно не склонен к жалости. Прямолинеен и довольно бесчувственен к окружающим. Использует все, что имеется в инвентаре от действий вместе с властью до прямого террора. Не зря же Стонкс-3 несколько раз подрывался неизвестными. По-любому, его дело. Такой метод запугивания частников — его способ, а сколько погибнет простых людей — неважно. Хотя… Мне ли за это судить? Впрочем, я не убил напрямую еще ни одного простого человека, напротив, познакомил большинство из них с ликом капитала, — Романо как-то болезненно улыбнулся. — Скоро на почту начнут поступать картинки… Скоро…
В этот момент в дверь послышался робкий стук, судя по всему, это был Фирс. Романо нажал на кнопку открытия двери, а Фирс довольно спокойно зашел в дверь. Да. Изменилась даже походка, вместо легкой сгорбленности — расправленные плечи. Он действительно меняется на глазах.
— Здравствуйте, господин Романо! — довольно громко и с улыбкой проговорил Фирс, а после сел на сидение перед столом директора. — Вы меня вызывали, верно? Кстати… Гхм… Как там Борман? — во время последнего вопроса Фирс будто бы стал частью какого-то черно-белого кино, его кожа сразу стала белой, а улыбка пропала.
— Все с ним в порядке. Большой кровопотери не произошло, да и сам Борман раскаялся в своих сношениях с МилитариКорп, — проговорил спокойно Романо, после чего посмотрел на снова расцветшего Фирса. — Как чтение идет?
— Идет. Знаешь… Эм… Можно же на «ты»? — Романо кивнул, а Фирс улыбнулся и продолжил. — Сейчас читаю первый том… Дошел до момента про первоначальное накопление капитала. И вот… Мне стыдно это признать, но… Что за страна такая, Англия? Не пойми неправильно, но просто…
— Знаю. Ты с детства не в школе, а в полубандитских кругах. Англия — это одна из стран Земли. Ее уже давно нет, как и, вероятно, Земли, но все-таки эта страна важная для истории человечества. Как ты мог прочесть, именно Англия является одним из наиболее чистых вариантов внутренней колонизации страны для накопления капитала. Фактически, в результате действий местных феодалов и капиталистов, население довольно сильно сократилось. Потом Англия за счет ускоренного развития капитализма стала одной из ведущих стран. Огромной империей с десятками колоний. Чисто территориально Англия превзошла Россию, ибо все ее владения явно были больше даже Советского Союза XX-ого века. В общем… Великая держава. Это если вкратце, не затрагивая ее историю более глубоко и не рассматривая XX-ый век. Ну, и что ты понял из Капитала? — с улыбкой и с каким-то блеском интереса в глазах спросил Романо.
Фирс вздохнул…
— Ну-у-у-у-у… Я понял то, каким образом мы накопили тот самый капитал, за счет которого открыли завод. Фактически, да. Накопление первоначального капитала было преступным примерно как в этой самой Англии. Мы тоже произвели, как бы… экспро-о-о-о… При… — Фирс как-то присмирел, кажется, забыв слово.
— Экспроприацию, — улыбнувшись, сказал Романо.
— Да! — воскликнул человек, заулыбавшись. — Вот. Мы совершили экспроприацию, ну или… Как ты выразился, внутреннюю колонизацию.
— И каким образом? — с интересом спросил Романо.
— Ну, вот… Смотри… Я же, получается, грабитель. Ну… Если рассматривать мою биографию. Изначально мы завод открывали сугубо вместе с Борманом. Николсоны потом только подключились. Ну, так вот… Связи-то с кворонами я уже тогда имел. И вот… Они дали мне беспроцентный кредит за то, чтобы я поставлял им… Ну… Ты понимаешь. Это и было той самой экспроприацией. Кроме этого, я участвовал в распространении наркотиков. Реально, организовал довольно крупную сеть, за счет прикрытия родственников и друзей Бормана.
— Ты не совсем верно понял ту экспроприацию, которую излагал Маркс.
— Не! Я до нее тоже дойду. Тут я только про источники накопления. Мы и средства производства местами отжимали, так что не торопи! — подняв указательный палец правой руки, серьезно сказал Фирс, а Романо тихо усмехнулся. — Так вот… Таким образом, мы производили ограбление рабочей массы. Параллельно с этим, я работал с Леманом. Там мы тоже производили определенный надой с мелкого бизнеса, местами реально экспроприировали… Блин… Как мне нравится это слово, — как-то по-детски радостно проговорил Фирс. — Вот. Экспроприировали собственность у мелких капиталистов. И вот! Выходит, мы занимались почти тем же самым, что и описывал Маркс, только вот… Это…
— Да. Масштаб немного другой, — улыбнулся Романо.
— Да. Английские капиталисты грабили буквально всю страну. Отнимали средства производства у всего народа, когда мы поджимали под себя только мелких частников. Это очень интересно, Романо. И… — Фирс как-то замялся. — Я хочу сказать спасибо. Ты вытянул меня из того, в чем я варился. Ты же знаешь, наверное, откуда я вылез. Выбился, так сказать, в люди… Хотя… Мы не люди. Мы нечто иное. Поистине страшное… Страшное даже для своих. Я знаешь… Читал некоторые сводки. Про Конфедерацию. Там вот капиталистические миры имеются, так они там такое творят… Что… Ну… Я не знаю, как это даже охарактеризовать, что ли…
— Да. Знаю. Эти люди превращают в рабов целые миры. Да и… Там очень странный винегрет из различных устройств общественного хозяйства. Рядом соседствуют и рабовладельцы, и что-то в духе феодалов, и капиталисты, естественно. Не знаю, как они там существуют во всем этом. Федерация, по сути, может их легко разбить, но вынуждена всегда держать максимальные силы на границе с Рогар, ибо иначе рискует лишиться большого числа систем, — Романо как-то тяжело вздохнул. — Помню поход Хелтона, когда фактически за пару месяцев в состав Федерации вошли четыре системы. Это, пожалуй, была самая простая военная операция, из всех возможных. Особенное сопротивление оказали лишь коммунисты и социалисты, а вот капиталистические миры были захвачены в считанные дни.
— Угу… — Фирс как-то грустно склонил голову. — У меня там брат погиб. Каким бы простым не был поход Хелтона, но это не отменит людских потерь, а погибло там что-то около пары миллионов человек, несмотря на всю разобщенность миров Конфедерации.
— Да. Это не отменит человеческих потерь, но это очень малые потери, Фирс. Ты не знаешь того, что происходило во времена войн с рогарийцами, по крайней мере, не знаешь в полной мере. Прорыв Заснежина — это одновременно геройство и самоубийство, достойное японских камикадзе, — Фирс вопросительно посмотрел на Романо, после чего тот начал объяснять, что представляли собой камикадзе. — Собственно, это японские военные летчики, которые имели запас топлива только на полет «туда», то есть они должны были сами стать бомбой, которая подорвет вражеский корабль, и не только. В общем-то… Прорыв Заснежина — это явление, которое нехарактерно для военных генералов нашего времени. Фактически, сейчас генералы больше сосредоточены на оборонительной войне, когда Заснежин устроил полноценный прорыв на территорию рогарийцев. Сначала он разбил флот принца О’Каруха, а после ворвался в системы рогарийцев. Тогда же мы начали высадки на пустынные планеты… Мы были во многом не подготовлены к этому. У многих были ожоги ног из-за того, что обувь не подходила под ведение войны в пустыне, но Заснежин довольно быстро наладил производство, по сути, обуви с охлаждением внутри здесь, на Итарисе, а дальше мы начали захватническую деятельность. Это было страшное дело… — в глазах Романо будто пылал тот огонь, который он видел. — Нет. Нету никаких «поломок». Но вот воспоминания страшные. Я помню, как однажды прямо под моими ногами начал подниматься песок. В следующий момент я увидел копье рогарийца. Отскочил в последний момент и, наверное, был бы убит этой тварью в считанные секунды, если бы промедлил с выстрелом. Они закапывались прямо в песок, если знали, что тут будут размещаться люди или пройдет какое-либо соединение. Фактически… Их миры становились для нас тем же, чем наши миры становились для них. Я не уверен в том, что мы или они, когда-либо сдвинемся с мертвой точки, хотя… Если тактику Заснежина не возьмут на вооружение, рогарийцы продавят весь фронт. Но… Его тактика очень сложна в исполнении. Фактически, приходится идти атакой внахлест. Нужно действовать первыми, чего наши стратеги не любят. Они научились сражаться в чисто защитной формации, а вот в атаку ходить не любят… Ну… Если не считать Хелтона. Он, пожалуй, единственный из относительно молодых адмиралов, который любит ходить в атаку. Хотя, он, вроде как, лет на двадцать младше Заснежина. Впрочем, Хелтон явно не наш союзник. Его было бы правильнее убить.