Разоритель Планет

Амплеев Александр

— Вы точно мне какую-нибудь талерианскую Камасутру или кворонскую не скинете? — спросил как-то настороженно Фирс.

— И ту, и другую скину. Через десять страниц начинается том Капитала. Сделано это так, поскольку зачастую проверяют лишь первые десять страниц, чаще, даже меньше. Вот так как-то, — ухмыльнулся Романо, а Фирс тихо захихикал.

— До чего народ дошел… — после чего снова засмеялся, а после, утерев правый глаз, сказал. — Хорошо. Я Вам поверю, но, если там не окажется экономической теории Карла Маркса, я буду на Вас очень обижен. Я свободен?

— Свободен, — ухмыльнулся Романо, после чего Фирс поднялся и вышел из кабинета.

…

Кира жила в апартаментах Романо уже третий день.

Здесь время от времени бывали Джек и Билли, да и Паук пару раз бывал, проверял какие-то приборы, молчаливо и спокойно. Вот и сейчас Паук что-то настраивал, его шлем, кажется, всегда был на нем, этот шлем будто был создан лишь для устрашения. Кира все-таки пересилила себя и решила спросить, кто он вообще такой и, как ни странно, завязался разговор.

— Иоганн Август Крайт. Если говорить о земном происхождении, скорее всего, либо Юг Франции, либо Италия, либо Испания. На этот счет я ничего не уточнял, да и архивы во многом повреждены, поэтому не удастся восстановить базы данных с Земли. Что касается происхождения уже здесь… Я скажу лишь то, что моя планета — Аврелия. Один из миров центра. О семье говорить не приходится, ибо ее не было. Повезло с тем, что я попал в не очень хорошую ситуацию, а далее стал одним из подопытных кроликов для новых систем чипирования, а также схем киборгизации. Мои создатели поплатились за то, что изуродовали меня, ибо создали практически идеальную машину для убийства. Каждый из них был убит, с тех самых пор я и являюсь практически живым олицетворением машины. Во мне огромное множество самых различных железок, и не только в голове. Я присяду? — спросил киборг, глядя своими восемью окулярами на Киру, а та, сглотнув, кивнула, после чего человек сел чуть подальше от девушки. — Вы боитесь меня. Забавно. А я ведь невиновен в своем облике и, быть может, пугающей манере поведения, Кира. Меня сделали таким, но я Вас не виню. Все же человеческая психика воспринимает враждебно практически любую инородность, а Вы разговариваете с практически живым трупом. Мне интересны Вы. Можете рассказать что-то, кроме того, кто Ваш отец, мать и так далее, и тому подобное? — спросили бледные губы, как-то неумело улыбнувшись.

— Ну… — Кира посмотрела на создание, что сейчас сверлило ее своими «глазами» без зрачков и у нее по спине пробежал какой-то холодок. — Вы же сами можете все обо мне узнать.

— Могу, но это не имеет интереса. Я давно не общался с кем-то в формате живого диалога, а также не анализировал эмоций людей. Я, признаться, изголодался по такому опыту, поэтому должен попросить Вас рассказать о себе как можно больше, ибо мне все-таки не хочется отупеть в плане общения, — он снова как-то не очень умело улыбнулся.

— Ну… Я Кира Генриховна Шпак. По поводу происхождения с Земли — сказать ничего не могу, но… Наверное, мне есть что рассказать. Отца моего Вы, вероятно, знаете, поэтому ничего особенного про него не расскажу. Сама поступила на учебу по направлению «Журналистика» в колледж номер три.

— Колледж номер три в народе носит название «Дружбы слова и дела»… Если не ошибаюсь, чтобы пройти туда, нужно пройти хороший отбор. Расскажите об отборе. Как это протекало, именно с Вашей стороны, — Паук словно исследовал девушку, сидящую напротив, а у нее снова пробежал холодок по телу, он пробегал каждый раз, когда эти губы мертвенного цвета двигались.

— Хорошо. Отбор в основном был связан со вступительным испытанием, ну и тем, как ты закончил школу. Собеседование и сочинение были вступительными испытаниями… — Кира отвела взгляд от Паука, а тот в этот момент облизал свои холодные губы. — Сочинение было на тему «Человек, как субъект исторического развития». Написала, вроде бы, хорошо. Получила балл чуть ниже максимума, где-то девяносто с чем-то. Собеседование… Там был сам директор колледжа, крепкий такой мужчина,

ну, и два старших преподавателя. Я помню… Было как-то страшновато, ну… Как с Вами сейчас. Волнительно как-то. Язык кое-как слушался, но… Когда был задан первый вопрос. Все. Как будто что-то щелкнуло. Сердце билось очень сильно, ну, и я довольно быстро говорила. Уже не помню что, но директору понравилось. Он тогда почти сто баллов и поставил. Там какую-то проблему отметил, ну… То, что тараторка типа. Как-то так.

— Несмотря на полную ничтожность родителей, у них получился замечательный ребенок, — проговорил все тот же практически безэмоциональный голос. — Кира? А вот, скажи… Каково это? Пережить нечто страшное со стороны своего родителя?

— Страшно. Просто страшно. Я не буду говорить на эту тему, Паук. Не хочу, — проговорила девушка, отведя взгляд, а Паук кивнул. — Вот лучше скажи мне… Как папа показал себя на станции?

— Ты до сих пор называешь Шпака «папой»? Мне кажется, что более тепло к тебе относится Джек, но ладно. Твой отец вел себя довольно… Смело? Для гражданского, но не более. Когда он пришел в космопорт, как говорит Билли, «разнылся». Потом вел себя также во время полета, а вот уже на станции… Сыграло его звериное. Помню, как он без единой мысли направил ствол в того кворона в баре. Бах. И нет кворона. Вот и здесь также. Могу сказать одно, убил он достаточно и никого особо не жалел. Он кажется размазней, а на деле был способен на нечто более страшное, чем убийство «жаб», как называет кворонов Милет Жабодав, — Паук наклонил голову сначала вправо, разглядывая лицо девушки, затем влево, будто бы анализируя тонкость и хрупкость шеи. — Могу отметить одно. Ты очень худая, а это ой как нехорошо для организма. Сбоев внутри цикла еще нет?

— Я не буду отвечать на такие вопросы, — Кира сразу нахмурилась и поджала губы, а на губах Паука снова возникла улыбка.

— Хе-хе… — как-то металлически усмехнулся он. — Женская натура, но это верно. Вопрос довольно интимный, поэтому какой-то «левый дядька» не имеет права даже задавать такой вопрос, но что ж поделать… Я стараюсь сразу познать все и поинтересоваться всем. Природная любознательность, так сказать. Хочу отметить, что твое лицо обладает довольно тонкими и милыми чертами, по крайней мере, так люди обычно это обозначают. Интересен профиль, словно на старых монетах, на которых время от времени выбивались образы императриц или королев.

— Ты рассматриваешь меня, как предмет… — девушку даже передернуло от этих множественных бесстыжих слов и, вероятно, такого же взгляда под шлемом.

— Ну да. Ты и есть предмет, но я бы обозначил тебя более научно — объект исследования. Но что же, судя по тому, что читается на твоем лице — мне пора идти. Я оставил пульт на столе, лучше носи его с собой. Если что-то недоброе будет происходить. Скажем, кто-то станет ломиться… Только нажми на кнопку, и поднимется тревога, затем подойдут бойцы, которые находятся поблизости. Те же, кто ломится, будут, как минимум избиты, а как максимум убиты. Дальнейшая их судьба — тебя волновать не должна. Удачного дня, — Паук улыбнулся в последний раз, а после вышел из комнаты.

Девушка же молча проследила за выходом этого не слишком высокого человека, но устрашал он значительно сильнее, чем многие громилы. Было в нем что-то такое, кроме его шлема, что внушало страх. Манера речи… Он будто бы исследовал вообще все, что видел. Ученый? Вряд ли. Скорее какой-то разведчик…

…

Паук вскоре был уже в кабинете Романо, он сел перед своим начальником, а сам, кажется, что-то анализировал.

— Ну, здравствуй, Иоганн. Вот работаешь ты на меня уже достаточно продолжительное время, а я так о тебе особенно ничего и не знаю. Расскажи о себе, пока у нас есть время, — Романо в этот момент улыбнулся, а на трупного цвета губах также появилась улыбка.