Разоритель Планет
Шрифт:
В кресле за рабочим столом сидела женщина, хотя, скорее девушка, которая в свои тридцать выглядела на двадцать, а то и младше, все же богатая жизнь сохраняет от всякого старения. Лицо ее обладало тонкими чертами, а взгляд прямо-таки бурил в Романо дыру, прямой аккуратный носик, расплетенные волосы, которые были заправлены за уши назад. Романо поймал себя на мысли о том, что в жизни она даже лучше, чем на фото. Действительно, конфета выглядит лучше, когда находится в обертке, а вот фотографии «Волчонка» больше светили пошлостью и наготой.
— Здравствуйте, Челси. Разрешите называть
— Здравствуйте, Роберто. Разрешаю, если Вы разрешите, — в ее тихом голосе слышались как нотки злобы с нотками холода, так и нотки готовности расплакаться из-за потери важного человека, но она, кажется, была сильной женщиной, чтобы не выдать врагу своих слез.
— Как Вы холодно со мной, Челси… Но да. Вы имеете на это определенное право, — в этот момент Романо услышал то, как ее туфли несколько раз цокнули по полу, кажется, она просто сменила ногу, которая находится на коленке.
— А как я должна относиться к убийце? — в этот момент Роберто увидел то, как она потянулась к глазам, а до этого видел то, как глаза в один момент сверкнули.
— Не знаю. Разрешите, быть может, пройти?
— Проходите. Вы же пришли за мной, верно?
— Зачем же? Лишь заняться Вашим предприятием, милая Челси. Прошу простить меня за вчерашнее. Просто Ваш друг отчасти вывел меня из себя. Был слишком… Как бы выразиться? — человек заметил, как его мысли слегка начали путаться. — Вероятно, подверженным к своему прошлому и настоящему поведениям. Даже, по сути, находясь на коленях, он остался слишком мужчиной и бандитским авторитетом, чтобы прогнуться под кого-то. Вы же знаете о его делах?
— Теперь знаю… — девушка отвела взгляд.
— Разрешите называть Вас на «ты»? — произнес Романо с улыбкой.
— Ну, называй, — слышался какой-то всхлип, а человек вздохнул.
— Я понимаю, как тебе тяжело сейчас, Челси. Прекрасно понимаю, но и ты меня пойми. Твой друг…
— Он мне больше не друг, — послышались слова девушки, которые перебили директора.
— Хорошо. Леман вместе с рядом иных лидеров банд, а также вместе с кворонами, готовил против меня определенный акт мести. Вероятно, это должны были быть теракты, зная то, что дела с кворонами у них были очень уж близкие, именно поэтому мне и пришлось организовать рейд против них. Далее мы взяли большую часть. И Лемана я не мог отпустить живьем. Ты, наверное, понимаешь, что человек, который является лидером преступного синдиката, обязательно обладает большим спектром возможностей для связи с самыми разными силами, которые могут ударить по врагу в случае чего. Поэтому Леман должен был быть убит. Прости меня за это, но так должно было произойти. Что же касается моего сегодняшнего приезда…
— Ты пришел, чтобы я подписала «дарственные», а затем улетела с планеты куда подальше. Я знаю. Ты этот трюк со многими проделывал. Давай дарственные. Зачем мне с тобой разговаривать? — спросила девушка, а вот Романо стало как-то неприятно.
— Как скажешь, конечно, но я бы не хотел так быстро оканчивать наш с тобой разговор.
— Что? Трахнуть меня
Романо в этот момент заскрипел зубами, а после стал вынимать документы из портфеля.
— Ты, Челси, довольно плохого мнения о нас.
— Так испорть его еще сильнее. Не бойся. Я в полицию не заявлю.
— Я не стану делать подобного.
— Почему? — удивилась девушка. — Я думала, что звериное в вас такое же, как и в бандитах. Я, кстати, поняла, что мне нравилось в Лемане. Его некая звериная натура. А ты не такой оказывается… Человечный, да? — она спросила это с какой-то неприятной улыбочкой.
— Челси, я прошу тебя относиться ко мне нормально.
— А не то что? — спросила она, как бы провоцируя человека на какие-то действия, но Романо был спокоен.
— А не то ничего. Я просто прошу тебя относиться ко мне нормально. Я уже рассказал, почему действовал таким образом. Концерн я у тебя тоже не по своей воле отбираю.
— А по чьей? Удиви, Романо.
— По воле КарэнияИндастриз. Слышала? Я лишь директор, которому сверху поступают определенные задачи, эти задачи я распределяю между офисами, а те, которые приходятся на Кирен-Один, исполняю самостоятельно. Понимаешь, солнышко? Я человек подневольный, и у меня свои причины не послать это все к чертовой матери.
— И какие же? — с каким-то интересом спросила Челси, глядя на Романо.
— Моя дочь и моя жена находятся в заложниках у корпорации, они правда об этом особо не знают, однако на постоянной основе за ними идет слежка, а я не хочу, чтобы они погибли. Поэтому я и исполняю свою работу.
— А чего ж ты не застрелишься, если тебе так работа на самом деле противна? — девушка опустилась вниз, достала из ящика стола бутылку с каким-то вином, а также два бокала. — Будешь, мой душитель?
— Душитель? — спросил Романо с какой-то улыбкой.
— Ну, а кто ты? Пришел. Душу мне раздираешь. Такое ощущение, что и разорвать готов, а потом по-зверски прям на полу.
— Ой, милая моя, я слишком воспитан для такого.
— А если бы нет?
— Тогда… — Романо усмехнулся. — Умеешь подловить, чертовка. Даже не знаю, что ответить. Но вряд ли. Это не по-человечески, неправильно.
— А убивать и оставлять людей на улице — это по-человечески? — спросила она, смотря на то, как директор откупоривал бутылку, а затем разливал вино по бокалам.
— Убивать — это тоже не по-человечески, но после смерти человек уже ничего не ощущает, а вот насилие — есть акт максимальной жестокости, вне зависимости от его характера. Я читал что-то по поводу того, как женщина переносит сексуальное насилие. Это, в первую очередь, определенная психологическая поломка. А что касается того, почему не застрелюсь? Я бы застрелился, если бы в этом случае моей семье обеспечили достойное существование, но, к сожалению, достойное существование им гарантировано лишь в случае моей гибели от пули или от взрыва, или от любого другого поражающего фактора.