Разоритель Планет

Амплеев Александр

— Ладно, Джек. Давай. До завтра. Может как-нибудь встретимся и выпьем. Надеюсь, что шальная пуля не разлучит нас, — Генрих улыбнулся и пожал руку Джека, который и вовсе усмехнулся над последними словами.

— Ты меня в гомосеки не записывай, Генри. Я б если таким был — детей бы не настругал шесть штук, — улыбаясь, сказал чернокожий.

— Не записываю, не записываю, — улыбаясь, проговорил Генрих, а после пошел к лифту.

Почему-то на этом этаже никогда не было никакой активности. Только единичные люди проходили туда-сюда, но не более. Вот в конце коридора стоял Борман и с кем-то разговаривал. Лицо его было, как обычно, красным, а сам

он напоминал свинью на бойне, в которой поселился страх, но она не совсем понимала того, куда попала.

— Дая тебе говорю, кретин. Убьют тебя там, — говорил грубый голос толстяка куда-то в никуда.

— С кем Вы разговариваете, господин Борман? — спросил только вышедший из лифта крепкий мужчина в темно-синем закрытом мундире с железным щитом с молнией на правом плече, а также с погонами, на которых красовались четыре серебряных полоски, пересеченных красной линией, в правой руке он держал армейскую бейсболку с тем же щитком, что и на плече.

— А? Ни с кем. Сам с собой.

— А кого там убьют? Не Фирса ли случаем?

— Нет, сержант. Меня убьют.

— Ха-ха… Честно? Я бы Вас прямо сейчас завалил за какие-то секреты, но Вы больно дороги Роберто Романо на данный момент, — толстяк во время слов этого человекадаже побелел. Судя по всему, это и был тот самый сержант, который работал вместе с Романо в цехах.

Крепкого телосложения, рослый и опасный, вот что можно было сказать об этом мужчине в мундире. На лице его под правым глазом красовался довольно глубокий ожог. Возможно, его пометил какой-то рогариец, ибо, если присмотреться, внутри рубца виднелись непонятные символы, которые чаще всего гравировались на гранях энергокопий рогар. Его лицо было довольно грубо обтесанным и во многом изуродованным множественными шрамами, которые, впрочем, были характерны для шок-пеха. Он остановился перед Генрихом и улыбнулся во все зубы.

— Здравствуйте, Генри. Мне тут интересная информация поступила. Я хочу поблагодарить Вас за тот шикарный НПК, который встроен в мой костюм. Правда отличная вещь, и дизайн соответствует нашему делу. А вот шоковая вставка была лишней, пришлось демонтировать, но… Это сугубо моя придирка. Некоторые парни с удовольствием ей пользуются, — в этот момент бугай с бритой головой согнул левую руку в локте, подняв ладонь вверх, а после дважды ударил предплечьем правой руки по своей ладони. — Так-то интересное решение, однако, приходится проводить новые кабели внутри шок-костюма, чтобы в идеале этим получалось пользоваться. Хотя, предплечьем бить не всегда оправдано. В потасовке лучше уж кастетом бахнуть, а лучше прижать его к зоне паха и жахнуть зарядом, так чтоб яички обуглились, — после этих слов бугай начал смеяться своим хриплым басом. — В общем, удачи, Генри. Скоро увидимся вновь. Думаю, нам есть о чем с тобой поговорить.

Генрих отреагировал на этот монологлишь покачиванием головы, а далее пошел к лифту. Впрочем, шокпех не сильно отреагировал на это. Ему было плевать, ибо сейчас должна была произойти встреча с давним знакомым, а значит, можно было бы даже дрябнуть немного коньяка, причем бесплатно.

Генри спускался по лифту в довольно подавленном настроении. Сначала Романо, затем Джек, а теперь в конце еще и этот верзила с шутками про обугленные яйца. Отвратительно…

…

Генри не запомнил, как оказался дома. Единственное, что он знал сейчас — это, пожалуй, то, что Романо достаточно щедр и позволяет выживать семье Джека. Это как-то давило на разум, но все же… Это ничуть не обеляет

этого человека. Он был готов на все ради тех, на кого он работал, а вот это нельзя было вымарать. Никакими добрыми деяниями Романо не мог бы стать достойным человеком, впрочем… Как и сам Генри. Сейчас он вспомнил еще и о шок-пластине внутри защиты для предплечья, которая шла в дополнение к НПК.

Он разулся, разделся, а после завалился на диван. Каждый разговор с Романо оканчивался таким состоянием. Состоянием, кажется, слома. Он будто специально ломал человека, который работал на него.

— Пап? Ну, как там? — спросила девушка, вышедшая из душа. Она была обернута в полотенце, прошла через зал, где и развалился ее отец, и прошла в свою комнату.

Генрих молчал. Его сейчас обуревала ярость из-за той несправедливости, которая творилась в мире. Пожалуй, впервые он задумался о том, что все, что он делал — это, наверное, зло, хотя своим рабочим он и платил лучше, чем центрийцы, хотя зависело от того, кем являлся работник.

Он закрыл глаза, и тут в голову поползли страшные картинки того, что он представлял себе в перестрелке. Одно тело будет лежать на столе. Обязательно. Будет прострелено в нескольких местах, кровь, подобно какому-то жидкому соусу, расползется по всей столешнице. Или… Он сам завалится на пол с простреленной головой. А вдруг будет убит Романо? А он не сможет его спасти? Что тогда? Наймут какого-то нового управленца? А он возьмет его на работу? А куда без Романо? Вопрос за вопросом бил в голову, а мозги превращались в какую-то кашицу. Страшно, страшно, слишком страшно.

— Пап? — в этот момент его дернула Кира. — Что с тобой? Отказал?

— Нет. Кое-что другое. Он согласился на интервью.

— Что случилось?

— Ну… Короче, Кир. Ты… — в этот момент Генрих сел и обнял дочь, глаза его снова наливались слезами. — Ты… Ты прости меня, дурака, за все.

— За что, пап? — спрашивал тоненький голос.

— Просто прости… Я… Я… Я много плохого сделал для тебя, для людей. И боюсь, что сделаю еще много плохого… Или не сделаю. Не знаю, — с каждым словом говорить становилось все сложнее, но Генрих продолжал. — В общем… Завтра я могу быть убит.

— Кем?! — девушка отпрянула от отца.

— Завтра мы будем штурмовать бар, в котором будут встречаться авторитеты. Так вот… Там будет много всяких бандитов, и я не знаю, смогу ли я убить.

— А ты не можешь отказаться, пап? — голос ее задрожал, а она прижалась к отцу.

— Не могу. В этом и проблема.

— Тогда не иди! Ты мне нужен! — голос ее срывался на крик, а отец гладил голову дочки. Сам он качал головой, но не мог сказать того, что не пойдет на дело.

Так и сидели. До самого вечера. Как уснули? Просто провалились в беспамятство.

28.12.2579, 07:40

Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Город Кирен-1,

Район Центр-1, строение 22, этаж 10, кабинет 1003,

28.12.2579, 07:40

Романо даже не выходил из кабинета в эту ночь. Сейчас он сидел за компьютером и что-то довольно быстро читал. Глаза его бегали по строчкам, а сам он выглядел слегка помятым, но не сонным. Щетина довольно неопрятно красовалась на лице директора, а сам он этого не замечал. Правая ноздря и правая часть верхней губы то и дело дергались, кажется, сейчас нервы брали верх над уменьшенной копией титана, но силы его были все такими же титаническими. Кажется, что он и не спал никогда, всегда работал.