Разные полюса

Моусли Кирсти

Одевшись, он схватил мою обувь и осмотрел их, морщась.

– Тебе не больно? Они выглядят не очень комфортными.

Я рассмеялась и закатила глаза, принимая их из его рук, присев на стол, чтобы одеть их.

– Все в порядке. Это только несколько ночей в неделю, – ответила я, стараясь не показать ему, что да, я и в самом деле чувствую, что они были сделаны из лезвий бритвы, когда я одела их на ноги.

– Сколько дней ты работаешь сейчас?

Я пожала плечами; я работала много смен, так как я нуждалась в этом. Я

не хотела работать больше, чем просто в выходные, но иногда, если у меня был жесткий месяц, то я работала больше. На этой неделе я работала каждую ночь.

– Всего лишь еще в выходные, – лгала я.

– Как продвигается учеба? – спросил он, присев на корточки у моих ног, чтобы он мог смотреть на мое лицо, как я застегивала свою обувь.

– Все в порядке, я думаю. На данный момент у меня много работы. Так продлится до конца семестра, так что у меня будет несколько недель отдыха, что будет просто прекрасно.

Он кивнул, улыбаясь.

– Круто.

Когда я закончила с моей обувью, он поднял меня на ноги, схватил свой бумажник и отсчитал множество купюр. Я отвела взгляд, ненавидя это. Оплата. Когда это происходило, я понимала, что обманывала себя, думая, что Карсон на самом деле любил меня. Я не хотела за него оплату; я хотела, чтобы он хотел меня, ради меня, а не только ради моего тела. Я бы с радостью отдала ему свое тело бесплатно, но если он хотел дать мне деньги, то я была не в состоянии отказаться. Деньги, которые я получила от Карсона шли на что-то еще – самое главное в мире.

Он протянул горсть наличными, и я не стала пересчитывать; он знал цены. У него было два танца и задняя комната – нормальная девушка за все это взымала 200 фунтов, по 50 фунтов за каждый танец, а затем 100 фунтов стерлингов за работу в задней комнате. Я засунула деньги в карман, не глядя на него. Это было частью, которая заставила меня чувствовать себя грязной и немного использованной. Это было частью, которая каждый раз разбивала мое сердце.

Он подошел ко мне ближе, обернув руки вокруг моей талии, и наклонил голову, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Я не увижу тебя на следующей неделе, я завтра уезжаю. Но я увижу тебя через две недели, ладно? – тихо сказал он. Я кивнула, не зная, что еще сказать. – У меня еще одна гонка в следующую субботу; может быть, ты могла бы посмотреть на меня по телевизору. Если ты хочешь, я помашу тебе в своем кожаном комбинезоне, – поддразнил он, ухмыляясь.

Я хихикнула, несмотря на боль, которую я чувствовала внутри.

– Я могла бы включить телевизор уже на финише, чтобы просто увидеть тебя в этом наряде.

Он улыбнулся и кивнул. – Хорошо, вот что я собираюсь сделать. Когда я выиграю свою гонку, я собираюсь после дать интервью. Скажи мне слово или фразу, и я использую его в интервью, так ты будешь знать, что я думал о тебе.

Мы делали так прежде, и в последний раз это было для него слишком просто, но не сейчас.

– Как насчет того, чтобы сказать две вещи? – торговалась я.

Он закатил глаза.

– Ты очень требовательна, Эмма! – ругался он игриво. – Какие две вещи? Я надеюсь, это не будет что-то вроде «Я сплю с мальчиками» ... – он замолчал, явно встревожившись.

–

Нет, это будет проще, чем это. Хотя, «спать с мальчиками» была бы довольно классная, – шутила я, делая вид, что рассматривала ее всерьез. Он вонзился в бок одним пальцем, что заставило меня хихикать и отстраниться от него. – Ладно, ладно, хорошо. Ты должен сказать Зип–а–ди–ду–дах, и жареная курица. – Я пожала плечами. Это было лучшее, что я могла придумать в столь короткий срок. Я была уверена, что придумаю что-то получше чем это, тогда, когда буду плакать в постели сегодня вечером.

Он засмеялся и кивнул.

– Будет сделано.

Наклонив голову, он нежно меня поцеловал, притянув к себе ближе, одной рукой удерживая меня за шею, его пальцы запутались в моих волосах, одновременно углубляя поцелуй. Он отстранился, когда я начала немного задыхаться, и наши глаза встретились. Все, казалось, исчезало, когда он так смотрел на меня; всё, что я могла видеть был он.

– Я лучше пойду; уже время закрытия, – пробормотал он.

Я кивнула, чувствуя, как мое сердце опустилось, потому что моя ночь с ним была окончена. Он повернулся, открыл дверь, прежде чем взять меня за руку и притянуть меня ближе к спине, когда мы возвращались к его друзьям. Клуб начинал пустеть, и я была, безусловно, более чем готова идти домой.

Брэдли, один из друзей Карсона, ухмыльнулся к нам, как мы подошли.

– Ух ты, вы двое приятно провели время? Это создание стоит трехнедельного сексуального воздержания, Карсон?

Карсон нахмурился, бросая ему смертоносный взгляд, прежде чем хлопнуть его по затылку.

– Заткнись, говнюк!

Сексуального воздержания? О чем это он? Как он мог быть не удовлетворен? Я видела его в газетах, лежащего на яхте с «Зайчиком Playboy » и двумя другими девочками, которые были одеты в таких маленьких бикини, что там едва хватало материала, чтобы быть в состоянии назвать цвет. Не было никакой возможности, чтобы у Карсона Мэтьюза было воздержание! Я ненавидела, когда видела подобные фотографии: выходящим из клуба с девушкой, обнимающей его, веселившимся с девушками на пляже, глупая «MotoGP приветственная команда», с важным видом расхаживающие перед ним в своих маленьких нарядах, пока он улыбался. Эти фотографии разбивали мое сердце, но он не был моим, чтобы ревновать. Я не имела права чувствовать, то, что чувствовала. Для него, я была просто танцовщицей в клубе, который он любил посещать, когда он был в городе. Тем не менее, я никогда не позволяла себе так о нем думать. Он всегда останется моей первой любовью.

– Не деритесь, мальчики. Вы уйдете сами или я буду вынуждена пинками под зад выставить вас за дверь, – пошутила я, собирая пустые стаканы и бутылки.

– Эм, я собираюсь уходить. Увидимся через пару недель, и я прослежу, чтобы на следующий раз сесть в твоем секторе. Столы с первого по шестой, верно? – сказал Карсон, наблюдая как я направилась в бар с пустыми бутылками.

– Да. Увидимся, мистер Мэтьюз, – подтвердила я.

Он подмигнул мне, а затем повернулся, чтобы уйти со своими друзьями. Вздохнув, я смотрела ему в спину, пока он не скрылся из виду. Всего 2 недели. 14 дней. 336 часов, и тогда я снова увижу его. Это было похоже на вечность.