Разные берега
Шрифт:
– Больше этого не повторится – ни за что на свете, – сказал он вслух.
Птичка об этом не узнает. Никогда.
К тому времени как Джек принял душ, побрился, оделся и направился в офис, он чувствовал себя гораздо лучше. Уверенность в собственных силах постепенно возвращалась к нему. Он допустил ошибку – причем очень серьезную, – но она так и останется его единственной ошибкой.
Он уселся за стол и сразу приступил к работе.
И тут дверь открылась. На пороге стояла Салли в черном костюме, соблазнительно обтягивающем
Салли прикрыла за собой дверь.
– Извини, что ушла, пока ты спал. Но мне надо было пораньше прийти на работу.
– Да о чем ты говоришь! – беззаботно ответил Джек, а сам подумал: «Лучше бы ты вообще об этом не вспоминала».
Она с улыбкой подошла к нему. Положила руки на стол и наклонилась вперед. Он увидел под блузкой краешек ее кружевного лифчика.
– Ни за что не отгадаешь, кто звонил сегодня утром, – сказала она.
– Кто?
Джек старался не отводить глаз от ее лица. «Ни за что не буду смотреть ниже воротничка, разве что до первой пуговицы», – поклялся себе он.
– Твой издатель. Он попросил меня передать тебе предложение от редакции журнала «Пипл».
– «Пипл»? – Он встал со стула. – И чего они хотят? Салли присела на краешек стола:
– Они хотят написать о тебе в специальном номере, посвященном пятидесяти самым красивым людям.
Джек и сам не понял, как она очутилась в его объятиях. Он посмотрел на ее очаровательное лицо и почувствовал, что его снова охватывает желание.
Элизабет проворочалась всю ночь. На рассвете она оделась, осторожно прокралась по коридору и заглянула в спальню Аниты. Та еще спала.
Она быстро написала ей записку: «Ушла на пляж» – и вышла на улицу.
Держа под мышкой сумку со всем необходимым, она спустилась по лестнице. Океан сегодня был неспокойным, волны то и дело набегали на берег.
Она оставила сумку у своего камня и пошла по берегу, все ускоряя шаг, а потом вообще перешла на бег. Волны наполняли ее энергией, она чувствовала себя сильной и свободной. На какое-то время Элизабет даже забыла про Аниту, про то, что та приехала с таким огромным чемоданом, что, глядя на него, можно было подумать, что она собирается прожить здесь месяца два.
Наконец, тяжело дыша, она повернула назад, к своему камню. Села на него и принялась смотреть на океан.
– Птичка, дорогая, это ты?
Элизабет обернулась на голос. В нескольких шагах от нее стояла Анита. На ней была длинная цветастая юбка и белый свитер.
Элизабет неохотно подвинулась и сказала:
– Иди сюда, места хватит.
Анита уселась рядом:
– Ну и лестница у вас! Неудивительно, что ты так похудела. Элизабет удивленно посмотрела на нее:
– Разве?
– Самое меньшее килограммов на пять. Ты что, не замечаешь, что на тебе все висит?
– Я делаю упражнения.
– Я тоже занимаюсь – йогой.
Элизабет об этом не знала. Если подумать,
– А чем еще ты занимаешься?
– Ну, обычными вещами. Раз в месяц я хожу в группу любителей книги. По четвергам утром играю с приятельницами в бридж. Конечно, когда был жив папа, вся моя жизнь была сосредоточена только на нем. – Анита немного помолчала. – Знаешь, он мне почему-то не снится. Каждую ночь я ложусь спать в надежде увидеть его лицо, но он не приходит.
Элизабет было знакомо это чувство.
– Я всю жизнь мечтала увидеть во сне маму, но она мне так ни разу и не приснилась.
– Я всегда знала, что переживу его, и думала, что готова к этому. Какой же я была глупой! Нельзя приготовиться к тому, что потеряешь самого близкого тебе человека.
Элизабет знала, что словами тут не поможешь. А может, все-таки Анита приехала к ней, чтобы было с кем-то поговорить об отце?
– Как вы с ним познакомились? Анита улыбнулась:
– Я работала в салоне красоты. Боже, я до сих пор помню тот день, когда в первый раз его увидела – как будто это было только вчера. Он был таким красавчиком! Он тогда носил усы, а глаза у него были темные, как ночь. Думаю, я в него влюбилась в первую же минуту.
Элизабет нахмурилась. Отец сбрил усы сразу после смерти мамы. И никогда их больше не отращивал.
– Значит, ты знала мою маму, – вдруг вырвалось у нее. Наверняка будет это отрицать, подумала Элизабет. Но когда их взгляды встретились, Анита тяжело вздохнула:
– Нет, хотя она и была с ним в тот день. Она пришла постричься.
– Расскажи мне о ней.
– Я мало что знаю. В основном из рассказов. Все сходились в том, что она была самой красивой и самой смелой женщиной в Спрингдейле – ей хотелось приключений.
– Об этом я слышала уже не раз. Расскажи мне наконец, как все было на самом деле. Почему отец никогда не говорил о ней? – Она пытливо посмотрела Аните в глаза. – Ну пожалуйста, я тебя очень прошу.
– Еще до того, как ты родилась, твоя мама сбежала из дома.
– Она ушла от отца?
– Посреди ночи. Он не сразу ее нашел. Она к тому времени уже была в Северной Каролине. Он поехал туда и привез ее обратно домой. После этого, как все говорили, она очень изменилась. Стала грустной и молчаливой.
Элизабет представить себе не могла, чтобы ее мать, такая энергичная и жизнелюбивая, по рассказам, вдруг впала в депрессию. Эта новая информация не укладывалась у нее в голове.
– Она любила тебя. Просто она никак не могла избавиться от тоски. Она совсем перестала улыбаться. Вот в основном и все, что говорили о ней люди. Она оставила свою улыбку в Северной Каролине.
– Я умоляла отца рассказать мне о ней хоть что-нибудь, но он так и не сказал ни слова.
– Может быть, в его душе не осталось ничего, о чем ему хотелось бы рассказать тебе. Ничего не осталось. Только грусть и тоска.