Разносчик
Шрифт:
Девушки вышли из ресторана. Едва они остановились на ступенях лестнички, как к ним подъехала машина, а позади раздался голос начальства:
— Дамы, садимся!
Наташа снова чуть не засмеялась: ей показалось, Алексеич лишь чудом удержался, чтобы не скомандовать: «Быстро!»
Уже в машине начальство недовольно сказало:
— Сначала ко мне на предмет обследования, а потом вас развезут по домам. Надеюсь, никто не возражает?
— Никто, — умиротворяюще ответила Лена.
Начальство скосилось назад — сидело боком.
— Ты на мне свои штучки не пробуй, — предупредил
— Я же учусь, — убеждённо сказала Лена. — На ком же мне ещё тренироваться, как не на сильном эмпате? А где я, кроме вас, такого найду?
Алексеич только крякнул и развернулся к ветровому окну. А водитель тихо фыркнул. Кажется, сообразив, что этот скептический звук относится к нему, Алексеич грозно предупредил:
— Пофыркай мне ещё тут! Крути баранку — и вперёд.
Наташа не принимала участия в этом обмене репликами. Она неожиданно поняла, что устала больше, чем думала. Устала от скопления народа, в котором приходилось «гулять», устала от необходимости улыбаться… И небольшой эпизод с Радимом оказался довольно впечатляющим, хотя, казалось, ничего не происходило особенного. Задумавшись обо всём, она не замечала, что блуждает взглядом по машине, по дороге, видимой в ветровом стекле. Пока не наткнулась на взгляд в верхнем зеркальце.
— Минус, — негромко сказал Алексеич, глядя ей в глаза и удерживая её взгляд. — В целом неплохо, но ты не закрылась. Это минус. Очень устала?
Покраснев от неловкости и мгновенного испуга, Наташа качнула головой.
— Есть немного.
— Ничего, Володя быстро в порядок приведёт, — пробормотал Алексеич. — Это, значит, мне надо будет ещё и предупреждать, чтобы на задании закрывались. Пока не привыкнете. Ничего… Сделаю.
Он ещё что-то ворчал себе под нос, но Наташа уже успокоилась: главное — не ругается из-за дела. А закрытие и привычка к нему — дело наживное.
Далее шло по накатанной. Несмотря на поздний час, в поместье Алексеича девушек ожидал белобрысый Володя — врач и экстрасенс. Он осмотрел обеих девушек и сразу отпустил Лену, русоголовую и плотненькую девушку, домой. А Наташе велел идти в зал для медитаций. Тащась следом, он бурчал, словно старик:
— Пора перестать рассчитывать на авось. Сколько можно говорить одно и то же? Как маленькие дети, ей-Богу!
В женской раздевалке Наташа безропотно переоделась в спортивную форму и с полчаса сидела одна в зале, восстанавливая силы.
Зато кое в чём ей повезло больше, чем Лене. Когда Наташа шла к ожидавшей её машине, чтобы ехать домой, на полдороге, в коридоре, встретила Алексеича. Тот задумчиво смотрел на потухший в руках мобильник. Будто очнувшись, кивнул девушке.
— Выяснили, кто эти двое. Молодчик этот — какой-то дальний кузен хозяина вечера. Девица — его жена. Наши ещё раз перепроверили его — чист. Как и жена. Но наблюдение за ними придётся вести ещё некоторое время.
— Почему?
— Он из соседнего городка. Местный мафиози, а значит, объект, потенциально подпадающий под желание отомстить или выдоить. Но не беспокойся, Наташа, это дело мы поведём уже без тебя. Хвалить не люблю, но получилось недурно.
— Если
— Любопытная, да? — ухмыльнулся Алексеич. — Это хорошо. Мы порешили так: с неделю поводим этого провинциального мафиози. Если с ним пусто — вернёмся к обычному распорядку. Хочешь — буду сообщать подробности дела.
Весь сон, вся усталость слетели мгновенно. Чувствуя, что глаза горят в азарте, и немного стесняясь этого, Наташа обрадованно сказала:
— Конечно, хочу!
Но прошла не неделя. Всего три дня. Наташа узнала: провинциальный мафиози отдал чёрным налом кругленькую сумму каким-то заезжим ребятам. Спецы из команды Алексеича на всякий случай сфотографировали заезжих, а снимки передали Олегу Льдянову, бывшему сотруднику полиции, нынешнему главе частного охранного агентства. Тот проверил снимки через знакомых и сказал, что эти — тоже мафия, только своя, городская. Но придраться к ним будет тяжеловато, и вообще это дело лучше передать куда надо. Там будут решать сами, пробовать ли дело открывать.
Наташе это было неинтересно. Её теперь больше интересовала личность Радима, и озадачивало, откуда она могла его знать. Она так активно им интересовалась в попытках вспомнить, что он даже однажды ей приснился. В её сне он сидел в йоговской позе и складным ножом, словно сам того не замечая, раз за разом машинально бил в землю.
Ещё через неделю она получила выходной. Погуляла по городу, дошла до «Детского мира», вспомнила, что собиралась зайти на колхозный рынок за яблоками.
Вышла на остановке у магазина, сразу пошла к переулку слева. Это место она любила. С одной стороны — трёхэтажный супермаркет, с другой — забор детского сада. И — дорожка между ними, на которой, чем ближе к рынку, чего и кого только не увидишь! Здесь продавали всё: от обычных носков — до парфюмерии известных фирм.
Проходя мимо старушки, продававшей свежую выпечку, Наташа с наслаждением втянула воздух, насыщенный ароматом печёного теста, и даже пожалела тех продавцов, что стояли здесь, вынужденно вдыхая такие вкусные и аппетитные запахи. Уже проходя мимо входа в супермаркет, она обратила внимание на привычную здесь фигуру нищего, который, уставившись в землю, неохотно отвечал на подначивания продавщиц парфюма. Этого нищего знали многие: он сидел здесь на коленях уже лет пять, придерживая кусок картона, на котором крупно была написана просьба о помощи.
Ноги, казалось, сами пронесли Наташу по дорожке — до конца забора от детского сада. Она остановилась на углу и только сейчас выдохнула.
Он так и не поднял головы, а волосы скрыли верхнюю часть лица, космами упав вперёд. Но широковатый рот кривился в той же усмешке, с которой он смотрел вслед паре… Наташа некоторое время смотрела на машинально вынутый мобильный, решая: звонить — не звонить Алексеичу? Так ничего и не решив, она взглянула на нищего.
Радим уже не улыбался. Он безразлично смотрел на девушку, и она не понимала: узнал ли он её? Или её солнцезащитные очки не дали ему разглядеть недавнюю партнёршу по танцу?