Размышляя о минувшем

Калинин Степан Андрианович

Часто вместе с командирами бригады и саперных батальонов, с их заместителями по политической части мы до утра «заседали» в кабинете первого секретаря обкома партии. Советовались, спорили, детально обсуждали планы работы на каждый очередной день, вносили в них изменения, уточнения. Дел было много, одно другого срочнее. Население города быстро росло. Требовалось как–то расселить людей, обезопасить от мин, наладить снабжение, торговлю, а самое главное — быстрее убрать трупы. Близилась весна.

Красноармейцы и командиры работали без отдыха. За три месяца напряженного труда была очищена от мин огромная площадь. Причем некоторые районы приходилось «обрабатывать» по два — три раза. За этот же период захоронены

десятки тысяч трупов. Саперы построили мосты и переходы через речки, овраги. Общая длина сделанных настилов составила более тысячи погонных метров. Были восстановлены многие разрушенные здания и приспособлены под жилища.

Город медленно начинал возрождаться. Это радовало и нас, и жителей, которые самоотверженно трудились вместе с бойцами, расчищая руины, восстанавливая, насколько это было возможно, предприятия. Помню, кажется в апреле, приехал я в один из саперных батальонов, чтобы поздравить личный состав с завершением строительства моста. День был погожий, ласково светило весеннее солнце. У нового моста вместе с саперами собрались горожане. На состоявшемся митинге они от чистого сердца благодарили родную армию за постройку моста, за заботу о населении.

— Придет время, отстроим мы свой город. Будет он красивее, чем прежде. Порукой этому забота и руководство нашей родной Коммунистической партии, — сказал при открытии митинга секретарь обкома партии Чуянов.

Особую радость у жителей вызывало восстановление жилых домов. Каждому хотелось получить пусть совсем небольшой, но свой угол. Измученные войной, обессиленные от недоедания и недосыпания, люди, как великого счастья, ждали момента, когда можно будет увидеть крышу над головой. Вселялись по 10–12 человек в крохотные комнаты, отвоеванные у развалин. Возбужденные и радостные, откапывали из–под развалин искореженные железные койки, изорванные матрацы, колченогие столы и стулья и тут же наскоро ремонтировали.

То в одном, то в другом конце протянувшегося на многие десятки километров вдоль волжского берега города, а вернее, его развалин открывались магазины, торговые палатки и автолавки. Жизнь, как говорят в таких случаях, начинала входить в свою колею.

В мае мы донесли в Ставку о завершении порученной войскам округа работы и опять возвратились в Саратов.

* * *

Штаб округа жил привычной жизнью. Из Государственного Комитета Обороны и Ставки Верховного Главнокомандования поступали все новые и новые задания. Они сводились к одному — быстрее готовить резервы. Наряду с этим в 1943 году из Москвы чаще стали напоминать о необходимости повысить качество боевой подготовки личного состава, в особенности командных кадров. Артиллерийские военные училища перешли на двухлетний срок обучения. Увеличились сроки подготовки курсантов в авиационных и танковых училищах. В процессе обучения и воспитания войск требовалось полнее использовать опыт войны, развивать наступательный порыв, жгучую ненависть к фашистским оккупантам, непоколебимую веру в нашу победу. Значительно больше, чем в первые два года войны, приходилось уделять внимания тому, чтобы научить солдат использовать в бою новые образцы вооружения и боевой техники. Для этого требовалось, чтобы прежде всего в совершенстве осваивали новую технику и оружие командиры и политработники как запасных бригад, так и вновь формируемых соединений.

Наилучшими возможностями в этом отношении располагала запасная бригада, которой командовал полковник Лапшев. На полигоне, танкодроме и стрельбище этой бригады почти непрестанно велись испытания самых новейших видов вооружения, поступавшего в действующую армию. Командный состав бригады имел возможность знакомиться со многими образцами боевой техники раньше других.

Принимавшее все более широкий размах наступление советских войск

по всему фронту в огромной мере способствовало укреплению морального состояния подготавливаемого пополнения. Желание быстрее попасть на фронт, громить врага, гнать его с нашей родной земли вдохновляло личный состав запасных частей, заставляло красноармейцев и командиров со все нараставшей энергией учиться воинскому мастерству, в совершенстве овладевать вооружением и боевой техникой. Никто не жаловался на усталость и трудности.

Между тем трудностей было по–прежнему немало.

С каждым месяцем становилось все труднее изымать людей для фронта из народного хозяйства. На промышленных предприятиях, в колхозах, совхозах и без того уже заметно чувствовались затруднения с рабочей силой. Если в первые годы войны значительное число наиболее квалифицированных рабочих и специалистов, механизаторов сельского хозяйства освобождалось от мобилизации в армию, то в последующий период подобные льготы предоставлялись все меньшей категории тружеников тыла.

Кстати, от тех, кому предоставлялись льготы, в штаб округа и военкоматы поступало немало заявлений с убедительной просьбой «разбронировать» их, призвать в армию, натравить на фронт. Помнится, с одного завода поздно вечером ко мне в кабинет пришли сразу человек двадцать молодых рабочих, техников и инженеров.

— Почему нас, товарищ генерал, снова оставляют в тылу? — выступил вперед невысокого роста, в замасленной спецовке рабочий.

— Кого это — вас? — в свою очередь спросил я.

— Да вот всех нас. Говорят, на заводе мы нужнее, чем на фронте. Конечно, сейчас везде нужны крепкие люди. Но мы так решили: на заводе без нас обойдутся, в крайнем случае женщины заменят. Прикажите директору отпустить нас в армию. Не подведем, будем бить врага как полагается.

— Вам предоставлена льгота как специалистам. Директор прав, что не хочет отпускать вас. Ваш труд на заводе не меньше нужен стране, чем служба в армии, участие в боях, — пытался я уговорить своих поздних посетителей. Но они не желали ни с чем считаться, продолжали настаивать на том, чтобы я позвонил директору завода и попросил его удовлетворить их просьбу.

Утром пришлось ехать на завод, еще и еще раз убеждать каждого «льготника» в необходимости оставаться в тылу, продолжать работать.

Руководители предприятий прекрасно понимали, что пополнения фронту необходимы, и все же далеко не всегда сразу соглашались с призывом в армию квалифицированных рабочих и специалистов. Писали жалобы, ходатайства. Нередко по этому поводу приходилось разговаривать с руководящими работниками соответствующих наркоматов и даже вести телефонные переговоры с самими наркомами. Но Ставка требовала новых и новых пополнений, естественно поэтому, на ходатайства приходилось отвечать отказом.

Вместе с тем мы старались всячески помогать предприятиям. Областные военные комиссариаты вместе с представителями штаба округа направляли на заводы и фабрики команды бойцов, освобожденных по состоянию здоровья от дальнейшей службы в армии, но сохранивших способность к труду.

Особенно большую и плодотворную работу в этом направлении вел Саратовский облвоенком — полковник Павел Григорьевич Иванов. Он постоянно поддерживал связь с директорами, партийными и профсоюзными организациями всех промышленных предприятий, сам часто выезжал на фабрики и заводы, хорошо знал положение с людьми на «их и делал все возможное, чтобы призывы не столь болезненно отражались на работе промышленности. Вместе с тем Саратовский, Куйбышевский и другие военкоматы старались по возможности сохранить кадры механизаторов в сельском хозяйстве, направляли в колхозы и совхозы вместо мобилизуемых в армию колхозников способных к труду механизаторов из числа бойцов и командиров, в результате ранений ставших инвалидами и уволенных из армии.