Размышляя о минувшем
Шрифт:
Очень важную и сложную работу вели областные, городские и районные военные комиссариаты, являвшиеся надежной опорой Военного совета округа во всем многообразии мобилизационных дел. Помимо непосредственно мобилизационной работы на них возлагалась ответственность за проверку правильности отсрочек по мобилизации, предоставлявшихся специалистам, рабочим, служащим, сельским механизаторам, за переосвидетельствование освобожденных от призыва по болезни. Они же обязаны были постоянно заботиться о семьях военнослужащих, выдавать денежное довольствие по аттестатам, участвовать
При военкоматах имелись полки и батальоны выздоравливавших, откуда бойцы поступали в формировавшиеся соединения. Из–за недостатка мест в госпиталях в военкоматы иногда поступали и не совсем еще долечившиеся воины. Их лечение продолжалось уже в полках и батальонах выздоравливающих. Военкоматы вынуждены были обзаводиться своими водо– и электролечебницами, иметь значительный штат медицинского персонала.
Работа военных комиссариатов постоянно контролировалась не только местными органами власти, но и представителями округа. Особенно большую помощь военкоматам оказывали работники политического управления, заместители командиров запасных бригад по политчасти.
К осени 1942 года гитлеровские войска вышли на большую излучину Дона и оказались в непосредственной близости к границам Саратовской области.
Во второй половине дня 23 августа ко мне в кабинет, что называется, пулей влетел первый секретарь Саратовского обкома партии П. Т. Комаров.
— Что у вас в штабе известно о выходе фашистов на Волгу? — спросил он.
— Пока ничего.
— Мне водники сообщили, что враг уже на самом берегу. Обстреливает наши суда. Как, по–вашему, знают об этом в Ставке?
— Мне это не известно.
— Тогда звоните в Ставку. Нужно немедленно принимать какие–то меры.
Я ответил, что пока не проверю, звонить не буду. Ведь не исключено, что сообщение может оказаться ложным. Зачем же сеять панику?
— Какая там паника? Немцы ведут огонь по нашим волжским судам, есть потери. Разрешите, я сам свяжусь с Москвой по вашему ВЧ.
Не дождавшись моего согласия, он взял трубку. На проводе Москва. Секретарь обкома стал докладывать:
— Немцы на Волге, обстреливают пароходы.
— Откуда вы звоните? — спросили Комарова из Москвы.
— Из кабинета командующего войсками округа.
— А где командующий?
— Он здесь.
Я взял трубку. Сразу же послышался вопрос:
— В каком районе и когда противник вышел к Волге?
— У нас пока нет данных, — ответил я. — Сейчас высылаю самолет для разведки.
— Хорошо. Через час позвоните. Место прорыва немцев к Волге укажите точно по карте.
Я приказал немедленно организовать разведку. Затем вызвал руководящих работников штаба. После короткого совещания было принято решение: приступить к укреплению городов Камышина, Красноармейска, Аткарска и Ртищево; войскам округа быть в боевой готовности; начать сооружение оборонительных укреплений на высотах, примыкающих к городу.
Вскоре резко зазвонил телефон. Из Ставки спрашивали:
— Какие
Доложил, что закончено формирование и обучение 8-й резервной армии в составе шести стрелковых дивизий. Все дивизии обеспечены оружием, готовы к развертыванию для боя.
— Кто командует армией?
— Командующего пока нет.
— А сколько времени потребуется вам для того, чтобы сдать округ, принять армию и отправиться с нею на фронт?
— Не больше двух — трех часов. Начальник штаба генерал Бенский и член Военного совета Изотов в курсе всех дел. Командование округом могу передать генералу Бенскому.
— Хорошо. Приказ о вашем назначении сейчас будет подписан. Где думаете сосредоточить армию?
— В районе Камышина. Штаб армии уже выехал туда.
— Из Камышина позвоните в Ставку.
— Будет исполнено.
Как только стало известно о моем назначении в действующую армию, многие товарищи, работавшие в окружном штабе, обратились ко мне с устными и письменными рапортами и просьбами взять их с собой.
— Мы знаем, что подготовка резервов для фронта — дело важное, но не можем больше оставаться в тылу, — старался убедить меня каждый.
Однако удовлетворить все просьбы не было возможности. Правда, некоторое число командиров пришлось назначить в штаб армии. На просьбы большой группы штабных работников отпустить их в действующую армию мы вместе с Владимиром Степановичем Бенским ответили отказом. В самом деле, нельзя было допустить ослабление штаба округа. Хотя стремление товарищей быстрее попасть на фронт свидетельствовало об их высоком патриотизме, в данном случае оно противоречило интересам дела. Ведь округу предстояло и в дальнейшем решать очень ответственные задачи по подготовке резервов, к тому же в еще более сложной обстановке.
Прошло примерно три часа после телефонного разговора со Ставкой. Закончив сдачу дел и попрощавшись с работниками штаба, с семьей, я ехал в Камышин, чтобы вступить в командование армией и, может быть, через день–два принять непосредственное участие в боях с врагом.
По–летнему ярко светило солнце. На полях — уборочная страда. Всюду мирно трудились люди, главным образом женщины. Во многих местах стояла еще нескошенной пшеница. На бахчах дозревали огромные арбузы. Отсюда не было слышно артиллерийской канонады. Колхозники пока не знали, что враг уже недалеко.
При подъезде к Камышину нас встретил начальник штаба армии генерал–майор Корженевич.
— Только что звонили из Ставки, — сообщил он. — Приказано вам лично донести, как идет сосредоточение 66-й армии (такой номер получила 8-я резервная армия, когда была включена в состав действующих войск).
Доложив по телефону все необходимые сведения, я с группой командиров выехал на рекогносцировку местности. Соединения армии предполагалось развернуть на рубеже Новогригорьевская — Чухоноставка — Антиповка. К последнему пункту уже подходил головной полк незадолго до того сформированной в Саратове дивизии.