Разлом
Шрифт:
Вдруг ему пришла в голову мысль. Мысль настолько ужасная, что он хотел бы сразу же отбросить ее. Но не смог. В полном сомнении он встал со стула и бросился в комнату Одры. Он поднял ее пижаму, внимательно осмотрел каждую часть тела, прижавшись носом к коже, осторожно пошевелил руками, осмотрел ладони, пальцы, правую и левую подмышки...
— Что вы делаете?
В дверях стояла медсестра с каменным лицом, которую полицейский уже видел несколько раз. Не отвечая, он подошел к подвешенным капельницам, изучил пластик в поисках
— Вы меняли эти капельницы сегодня? — спросил он.
— Не трогайте это. Посещения больше не разрешены, и я вас...
Не раздумывая, Николя вытащил полицейское удостоверение.
— Вы меняли эти пакеты?
Николя только что перевернул ситуацию.
— Нет, сегодня нет...
Николя вернулся к Одре. На этот раз он сосредоточился на ее бедрах, промежности, пальцах ног... Как только судебные медики брали на себя вскрытие трупа, они всегда искали следы уколов в самых неожиданных местах. А он повторял движения, которые знал наизусть. Медсестра тем временем смотрела на него с широко раскрытыми глазами.
— Что вы, в конце концов, ищете?
— Родители Одры приходили сегодня? К ней кто-нибудь приходил, кроме меня и моей коллеги?
— Я никого не видела, но нужно спросить у персонала, который за ней ухаживал.
Николя закончил осмотр, ничего не обнаружив. Он вывел медсестру в коридор.
— Давайте. Я буду ждать.
Видимо, выведенная из себя, она исчезла за распахнутой дверью. Николя начал ходить по линолеуму. Последние слова Кристиана Спика на его барже внезапно посеяли сомнения в его уме.
– Вы будете единственным и неподеленным ответственным за все, что может случиться в будущем.
– В некотором смысле этот человек хотел купить смерть Одры и ребенка. Он был готов на все, чтобы достичь своей цели. Так почему бы не предположить, что он мог ввести ей какое-то вещество, например хлорид калия, которое вызвало бы остановку сердца? Возможно, он разбавил его в пакете, чтобы он не подействовал сразу. Неудачная реанимация в конечном итоге устроила бы многих. Дело было бы закрыто как случай, связанный с неспособностью поддержать жизнь. Вскрытие не проводили бы. Никто бы ничего не узнал.
Медсестра снова появилась.
— Вы и ваш коллега, который был здесь до вас, единственные, кто приходил сегодня.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Вы же видели, мы постоянно ходим по коридорам и по палатам. Теперь я могу работать?
Николя кивнул, немного смутившись.
— Спасибо...
Он вернулся к выходу и глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями. Кристиан Спик был подонком, но не убийцей. Его полицейский инстинкт всегда подсказывал ему худшее, но, возможно, в этот раз не стоило искать дальше: это была сердечная недостаточность, и точка.
Выезжая на дорогу, он все же понимал, что никогда не сможет избавиться от сомнений. Это был коварный червь, который мог грызть его до самого рождения Ангела.
67
18:41:16 > E.
18:43:32 > E. Дотти: Танцует море. Белая пена. Виан. Мясо. Свежее.
18:44:57 > E. Дотти: Я слепа. Но все равно вижу. Глубоко в моих воспоминаниях. Все, что осталось. Мое убежище...
Такими были последние слова «E. Дотти» два дня назад. Шарко обнаружил их на окне, которое осталось открытым на экране в кабинете Жюльена Сидру. Компьютерщик работал над оборудованием, найденным в подвале Марка Виктора. С растрепанными волосами и в мятой одежде он выглядел как смятая бумага, выпавшая из старой кожаной сумки.
— Простите за беспорядок, у меня было несколько дел одновременно... Что касается вашего дела, вы не против, если я обойду технические детали? Я знаю, что вы не любите их.
— Переходите сразу к делу, будет прекрасно.
— Хорошо. Это окно, которое вы видите, — просто копия того, что набрано на удаленном компьютере. Как прямой доступ к экрану другого компьютера, понимаете?
Шарко кивнул.
— Итак, до того, как связь прервалась, кто-то действительно писал эти строки в точно указанное время? — спросил он.
— Совершенно верно. Конечно, нет никакой гарантии, что за клавиатурой действительно была Эмма Дотти. Псевдоним можно выбрать любой.
— Это была не она. На этот раз мы получили подтверждение, что она мертва.
Рано утром Франк получил первые результаты из лаборатории, которой он поручил в первую очередь провести анализ лица, обнаруженного на чердаке Транше. Из-за продуктов и дубления, взять неразложившиеся образцы ДНК было не просто, но результаты не лгали: профиль был идентичен профилю на шейке бедра. Таким образом, было очевидно, что серопластик не могла набирать эти сообщения.
— Вы знаете, что означает эта белиберда? — спросил Шарко.
— Нет, не совсем. Некоторые фразы более или менее понятны. Большинство же не имеют особого смысла. Создается впечатление, что это что-то повторяется по кругу, постоянно вертится в голове... Честно говоря, если это действительно кто-то печатает, у него, должно быть, серьезные проблемы с головой.
— Как вы думаете, что это может быть?
— На первый взгляд, это похоже на словарный запас искусственного интеллекта, который пытается составить предложения. Но на основе какого материала? И с какой целью?
Шарко уставился на экран, долго колебался, прежде чем открыть рот. Это казалось безумным, но ему нужно было выбросить эту бредовую идею из головы.
— Если я скажу вам «загрузка сознания в компьютер, - вы ответите...
Жюльен Сидру повернулся к нему с ухмылкой на лице.