Разлом
Шрифт:
Абсурдность всей системы. Эксперты, находящиеся под давлением, вызывали других экспертов, боясь взять на себя ответственность. За этой неразберихой Люси догадывалась о тайных телефонных звонках, о сети влиятельных людей, которые активизировались. Речь уже шла не о жизни, а о политических интересах, опросах общественного мнения, о бурных дебатах между партиями. Эти соображения ее отвращали, но главное, в их масштабах, был результат: чтобы ребенок родился.
— Это хорошие новости, — радостно сказала она, надевая куртку. Каждый прожитый день — это день, выигранный.
Она не закончила фразу. Потому что внезапно забился электрокардиограф. Пульсации, похожие на сейсмические волны, заполнили экран. Частые, широкие, хаотичные. Еще один скрип аппарата. Болезненный звонок в палате. Затем ровная линия, сопровождаемая последней нотой, пронзительной, отвратительной, разрывающей душу.
Остановка сердца.
66
Люси была охвачена страхом. Николя едва понимал, что происходит, когда вбежал Мартин Корнель. За ним следовали тележка, люди в белых халатах, раздавались команды. Врач-реаниматолог резко оттолкнул посетителей и пробился к кровати.
— Вы все вон!
Медсестра вывела их из палаты и хлопнула дверью.
— Не отпускайте ее! — крикнул Николя со слезами на глазах. Не отпускайте ее...
Он прижался к ближайшей стене и сполз на пол. Люси прижала обе руки ко рту, как парализованная. История не могла так закончиться. Это было невозможно. Она начала делать крошечные шаги. Конечно, она думала о знаке, который просила сделать. Нет, не так, Одра.
— Она будет бороться. Она не сдастся.
Полицейская внезапно опустилась на колени и схватила Николя за ворот.
— Она не сдастся, слышишь?
Она трясла его, но он оставался неподвижным. В коридоре к ним поворачивались лица. Другие проходили мимо, как ни в чем не бывало. На этом этаже мы находились на территории смерти. Николя наконец ухватился за свою коллегу, как потерпевший кораблекрушение за буй. Он потерял всякое представление о времени и пространстве. Перед глазами мелькали звездочки, в ушах звенело. Он едва пришел в себя, когда дверь открылась.
Корнель встал перед ними. Лоб блестел, черты лица расслаблены. Как у спортсмена, только что закончившего забег.
— Сердце забилось, — спокойно сообщил он. — Мы быстро отреагировали, остановка была очень короткой.
Николя привстал. Его охватила волна жара.
— Ребенок...
— Акушер проверит его на всякий случай, но, похоже, все в порядке.
Слезы печали сменились слезами радости. Он схватил руку реаниматолога и крепко пожал ее.
— Спасибо. Спасибо, доктор.
Мартин Корнель, казалось, был обеспокоен этой эмоциональной сценой. Он напряг руку и лишь кивнул, восстановив некоторую дистанцию. Персонал уже уходил с оборудованием: вероятно, их ждали другие вызовы.
— Что произошло? — спросила Люси.
— Сердечная недостаточность.
— Как это, сердечная недостаточность? У нее же сердце как у быка!
— Это может быть вызвано веществами, которые ей вводят для поддержания артериального
Нельзя забывать о всей сложности химических веществ, которые мы вводим в организм миссис Спик, чтобы машина продолжала работать, если можно так выразиться.
Врач слегка отступил назад. Руки в карманах, небольшой шаг назад.
— То, что произошло, прискорбно, но это доказывает, что первоначальное решение комитета по этике было принято нелегко. Это был типичный случай, которого мы хотели избежать любой ценой... Возрождать снова и снова, независимо от последствий. Вы помните, мы говорили о необоснованной упрямстве. Вот конкретный пример того, что означают эти слова.
Николя слушал слова специалиста. Человек, который говорил с ним, не имел ничего общего с тем, кто похлопал его по плечу в прошлый раз. В социальных сетях на него сыпались угрозы. Его начальство не должно было щадить его. Он, несомненно, тоже был на пределе сил.
— Так что не благодарите меня, — продолжил он. — Ни в коем случае. Я сделал это, потому что обширная запутанная ситуация, в которую мы все попали, требовала от меня этого, у меня не было выбора. Но лучше сохраните свою энергию для предстоящих недель, надеясь, что это будет единственное предупреждение и ваш ребенок родится здоровым.
С этими словами он повернулся и ушел, просто добавив:
— Я искренне желаю вам всего самого лучшего...
Когда он ушел, Люси успокоила Николя. Одра прошла недалеко, но осталась там. Полицейский лейтенант подошел к двери палаты и остановился перед маленьким окном: две медсестры все еще суетились вокруг кровати.
— Ты можешь идти, я еще немного побуду здесь, — сказал он Люси.
Она кивнула и ушла, не настаивая. В любом случае, ей не хватало слов, чтобы успокоить своего друга. Ей больше нечего было здесь делать.
Оставшись один, Николя снова прислонился к стене: все это волнение подкосило его, и он едва стоял на ногах.
Он почувствовал, что его засасывает в бездну, он был на грани обморока. Медсестра заметила, что он плохо себя чувствует, и отвела его на стул по подальше. Затем она дала ему выпить сладкой воды. Глюкоза помогла ему прийти в себя.
Позже медсестры наконец вышли из палаты. С каждой минутой в коридоре воцарялось спокойствие, медленный ритм ночи сменял дневную суматоху, царившую на этаже. Немного смущенный, к нему подошел врач: посещения были закончены.
Николя все еще не мог оправиться от скорости, с которой развивались события. Минуту назад все было хорошо. А в следующую минуту произошла настоящая трагедия... Так, без причины. Сердечная недостаточность. Корнель воспользовался моментом, чтобы напомнить им о жестокой реальности: Одра была мертва, дирижер ушел, и только лекарства и аппараты пытались играть по нотам. Они давали кислород, минералы, пытались регулировать уровень гормонов вместо желез. Но достаточно было одной фальшивой ноты, и...