Разлом времени

Пищенко Виталий

– В моей группе всего семеро ребят, в том числе три девочки, - не очень логично ответил я.

– И вы с ними бессменно с той поры, когда им исполнилось по три года?
– уточнил Линекер.

Он прекрасно знал, что это на самом деле так, но восхитился, как мои воспитанники, когда они были в возрасте десяти-двенадцати лет. В голосе Линекера не было ни грана лжи, и это меня окончательно подкупило.

Мне не очень по душе люди, которые воспринимают мир бесстрастно, они чем-то напоминают мне самого себя, а общаться со своим двойником - не самое лучшее занятие. С собой я борюсь, и, как видно, не

без успеха, иначе мне попросту не разрешили бы стать учителем. Бесстрастность в вопросах воспитания абсолютно противопоказана. Вот и ломаешь голову над вопросами, которые непосредственно тебя совсем вроде бы не касаются. Например, хоть это и дела давно минувших дней, я почему-то не могу согласиться с тем, что принятое когда-то решение о создании Терры было абсолютно безгрешно.

Конечно, не мне судить, ведь об этом столько десятилетий размышляли такие авторитеты... Но, попадая на Терру, я всегда испытывал какое-то неясное ощущение нарушения естества. Бесспорно, что здесь и воздух чище, и природа, какой на Земле не найдешь, и зверье всякое. Но ведь предлагал же в свое время Диего Санчес переселить человечество на другую планету и попытаться восстановить природный баланс на самой Земле, а он в этом кое-что понимал, тем более все равно получалось так, что на Земле сейчас осталась лишь треть человечества, а остальные кто здесь - на Терре, кто - в космосе.

Но я отвлекся. Линекер ждал ответа.

– Бессменно, - вздохнул я.
– Но, к сожалению, ребятишки скоро разбегутся, и я останусь один...

– Еще класс наберете, - оптимистично бросил Джерри.

Легко ему говорить. А я просто не представляю, что будет, когда в нашей маленькой школе прозвенит последний звонок. Наутро я проснусь, выйду в холл, а в доме будет тихо-тихо. Никто не крикнет, не заспорит, не раздастся веселый смех в бассейне.

– Когда тебе сорок пять, не каждый решится набирать учеников, - уныло изрек я.

Линекер расхохотался:

– Будет вам, Учитель! Это же только четверть жизни.

Не хотелось выглядеть нытиком, и я, чтобы не выдавать своих чувств, возразил:

– Но ведь надо будет проходить новый курс обучения, вникать в дебри последних открытий в области педагогики, держать ответ перед высокой комиссией.

– Вы меня удивляете! Учителю - опасаться комиссии?!
– невольно польстил мне Джерри и добавил то, о чем, вероятно, уже проболтался Сережка: - Говорят, вы уже даже познакомились с группой голопузых кандидатов в ученики?

– Беседовал с некоторыми родителями, - уклончиво отозвался я.

Месяц назад по рекомендации Высшего Педагогического совета мне и в самом деле пришлось совершить небольшой вояж, знакомясь с очень милыми малышами. Самый дальний из полетов был не так уж долог - на Сатурн, но это меня так утомило! Потом-то я понял чем - оторванностью от ребятишек, ведь незадолго до командировки я по их просьбе распустил свою гвардию на двухнедельные каникулы, а тут еще этот месяц. В общем, я настолько устал, что допустил самый непростительный из педагогических промахов - на уроках был вял, скучен и зануден. Но самое удивительное, ребятишки сделали вид, что не заметили этого, и стойко терпели мои нравоучения. Взрослеют...

Внезапно над самым ухом заворчал пес, и бот резко замер. Я посмотрел на Линекера. Всю его веселость

как рукой сняло. Егерь был сосредоточен, будто готовился к встрече с метеоритным дождем, а до укрытия оставалось больше мили.

– Что такое, Джерри?
– всполошился я.

Он показал глазами на ярко-зеленую уютную полянку. Я вгляделся, но снова ничего не понял.

– Лось, - негромко пояснил Линекер.

Бот так резко пошел вниз, что мне стало не очень уютно. Пес, вероятно, испытывал те же ощущения. Оглянувшись, я увидел, как он замер в напряженном ожидании.

– Все нормально, Бой, - как бы про себя произнес Линекер.

Я с благодарностью покосился на него, Джерри с равным основанием мог сказать это и мне, но воздержался. Бот тем временем завис в полутора метрах над землей.

– Богомил, вы пока не торопитесь выходить, - Линекер ловко перенес свое достаточно громоздкое тело через бортик.

Пес посмотрел на меня, словно желая сказать: тебе-то хорошо, ты гость, а мне придется последовать примеру хозяина, работа такая. Потом отвернулся и спрыгнул на пушистую, совсем как во дворе моей школы, траву.

Мне стало стыдно, и я окликнул Линекера:

– Джерри, я с вами!

Он обернулся:

– Хорошо, только опустите бот пониже, а то назад не залезем, и, пожалуйста, пока оставайтесь на одном месте, я хочу осмотреть следы.

Рост Линекера позволял ему без труда дотянуться до пульта управления, если бы бот оставался на прежней высоте, и я воспринял его совет, как некоторое ко мне снисхождение. Этого я терпеть не могу, поэтому с изяществом носорога перевалился через бортик и оказался на земле.

Приземлился я довольно удачно, если не считать легкого прикосновения ладонями к траве, и даже успел подумать о том, как бы мне распрямиться с полным сохранением достоинства, но в это мгновение встретился глазами со взглядом лося - мертвого лося - и застыл все в той же неуклюжей позе.

Карие, с голубоватыми белками глаза лося были влажны и печальны. Такие глаза я встречал только у людей, и то лишь несколько раз за всю жизнь, когда из Дальнего космоса не возвращались корабли... Могучее красивое тело лося было безжалостно изорвано.

– Кто это его?
– выдохнул я.

– Волки.

Голос Линекера прозвучал неожиданно сухо. Я распрямился, непонимающе посмотрел на него. Лицо егеря было задумчивым и серьезным.

5. ДЖЕРАЛЬД ЛИНЕКЕР

Сначала я приблизился к лосю. В том, что он стал жертвой волков, сомнений не возникало, слишком характерен почерк этих хищников. Но это-то и было непонятно. Убитый лось был великолепным, полным сил самцом.

Нападать на такое животное волки рискуют нечасто, разве что зимой, когда хищники сбиваются в стаи, а голод сводит их с ума. Но в июне... Да и, судя по всему, у туши кормилась только пара волков. Правда, съели много, очень много... Но я хорошо знаю пару, в охотничий участок которых входит эта поляна. У них в этом году всего три щенка... Кроме того, не верится, чтобы решились они атаковать лося. Возраст у моих волков не тот, силы уже не те... Значит, что же получается? Пришлые? Откуда они? Почему вторглись на чужой охотничий участок? И почему хозяева не дали им острастки? И тут я обратил внимание на поведение Боя. Собака, глухо рыча, прижималась ко мне.