Раздевайся, Семёнова!
Шрифт:
И начинать решать ее нужно было прямо сейчас, пустив правильные, а не искаженные сплетнями и враками слухи.
Отряхнув руку от пены, я потянулась к мобильнику, пристроенному на кромке ванны, вздохнула и набрала сохраненный в контактах, хорошо знакомый номер.
Долгие гудки.
– Привет, Юль!
– О… какие люди… Ну, привет, дорогая!
Мои брови невольно поползли вверх. Если чего-то я и не ожидала, так это радостных интонаций в голосе своей бывшей подруги при звуках моего голоса.
Изумление,
– Что? Удивлена, что я вообще ответила на твой звонок?
– Да, – честно призналась я.
Юлька пошуршала телефоном и вдруг, без всякого предупреждения, мне в ухо заорал Влад Гончаров.
– Здорово, принцесса!
Я дернулась и чуть не уронила в воду телефон. Перехватила его получше и поправила свою отвисшую челюсть. Девять утра. Мажор Гончаров отвечает на Юлькину мобилу в девять, блин, часов утра.
– Влад?!.. Что ты там делаешь?.. Вы что… – я в неверии покрутила головой, – вы там… вместе?
Он заржал.
– Представь себе! И до сих пор еще не убили друг друга.
Юлька забрала у него свой телефон, куда-то ушла, хлопнула дверью и зашептала.
– Семёнова… я даже не знаю, в какое место тебя поцеловать… Если бы не ты… я бы уже помирилась с этим кретином Ложкиным…
Я, как могла, постаралась справиться с изумлением, слушая ее невероятный, немного сумбурный рассказ.
Как оказалось, взаимная неприязнь моих одногруппников скрывала под собой нечто большее. После моего отъезда из общаги это «большее» тлело на медленном огне еще несколько дней, пока не вылилось в грандиозный скандал с метанием друг в друга предметов и догонялками по всему общежитию. Завершилось все, как в каком-нибудь итальянском фильме – жарким сексом на последнем этаже общаги, в бойлерной. И вот уже как неделю Юлька считалась официальной девушкой Влада Гончарова, обаятельного засранца и наследника крупной адвокатской империи.
Тут, к сожалению, мне пришлось забрать у нее факел властительницы сердца самого крутого парня в университете…
– Боже ж ты мой… – судя по звукам, в ответ на мое признание Юльке пришлось сесть. – Виктор… Алексеевич?! Наш Виктор Алексеевич?!
– А ты знаешь еще одного?
– Я нет… Но, может, ты… - Юлька выдохнула. – Погоди. Дай собраться с мыслями. Ты уверена, что не лежишь сейчас в реабилитационном центре после отравления наркотическими грибами?
Я фыркнула.
– Я лежу в ванне, Юль. В гостинице, - прокашлялась и добавила, стараясь, чтоб позвучало обыденно и не хвастливо, – в Лондоне.
– Пфф… - фыркнула в ответ Морозова. – В Лондоне она... Че там делать, в этом Лондоне? Прилетай лучше к нам в Австрию, на сноубордах кататься. Вот где фан...
– Семёнова! –
Юлька что-то зашептала ему на ухо, и он подавился словами.
– Кто?! Ох ты ж едрить твою… Не, Семенова, сиди лучше в Англии… Мне красный диплом еще пригодится…
– Не слушай его, Кать… - снова вклинилась Юлька. – Лучше приходи, как приедешь, в общагу – устроим тебе торжественную встречу… А то ведь никто и не поверит, если я сама расскажу…
Глава 28
В общагу по возвращению из Лондона я не пошла, но в первый же день лекций ощутила на себе повышенное внимание сокурсников. Все же, вероятно, отчасти Юльке поверили.
А если кто с ее слов и не поверил, получил тому наглядное доказательство, как только увидел меня, входящую под ручку с преподавателем в центральное фойе академического здания.
Столь шокирующее зрелище снизошло на университет неспроста. Всю дорогу из Лондона мы со Знаменским думали над тем, как именно будем вести себя в университете, и в конце концов решили, что лучшей стратегией станет, как выразился мой жених, «обыденная близость». То есть на людях мы будем вести себя как любящая, но давно притершаяся друг к другу супружеская пара, следить за которой также скучно, как за библиотекаршей Валерией Николаевной и ее мужем – университетским электриком. Тогда есть шанс, что ажиотаж вокруг нашего романа скоро утихнет, за нами перестанут следить, перестанут сочинять про нас всякие тупые байки, и дадут нам спокойно жить. Во всяком случае, со следующего года, после свадьбы, по идее должны.
– Ленивым взглядом скользишь по окружающим… – уголком рта, почти неслышно наставлял меня Знаменский, пока мы преодолевали расстояние между дверьми и лифтами. – Легкая, ничего не значащая улыбка… В нашем появлении нет ничего необычного… Мы женаты уже десять лет… и делаем это каждое утро…
Его аутотренинг помог. Несколько деревянных шагов, и я уже, пусть несколько вымученно, но улыбалась. А еще через несколько шагов мне уже хотелось смеяться – настолько ошеломленный и потрясенный вид был у всех, кто замечал нашу «сладкую парочку».
Вон Лешка Давыдов с параллельной группы роняет бутерброд, только что вытащенный из целлофана – при этом давится и кашляет кусочками колбасы на какую-то фифу со старших курсов, которая стоит в очереди к киоску… «Фифа» возмущенно взмахивает руками, пытаясь отряхнуться… и так и застывает, увидев нас со Знаменским. Вероятно, пораженная до глубины души несправедливостью распределения самцов в этом мире.
Оксанка Глушкова – бывшая соседка по этажу – внезапно теряет устойчивость и вынуждена опереться о свою сестру-близняшку, Лесю Глушкову.