Разбудить сердце
Шрифт:
— Лен, — бросил он, не останавливаясь, направляясь к своему кабинету, но вдруг замер у ее стола. Голос был резким, как удар хлыста. — Найди мне квартиру поближе к офису. Надо ее купить. Займись там мебелью, ремонтом, все что нужно.
Лена кивнула, быстро хватая блокнот и начиная записывать, ее лицо стало сосредоточенным, профессиональным. Она привыкла к таким вспышкам — секретарша на все случаи жизни.
— В том же стиле, что ваша семейная квартира? — спросила она, не поднимая глаз
Дмитрий скривился, как от кислого лимона, его губы искривились в гримасе отвращения. Он наконец повернулся, но все равно не посмотрел на меня — взгляд скользнул по стене, по окну, куда угодно, только не на мое лицо.
— Нет. Все совершенно другое, в точности наоборот.
— Квадратура? — снова спросила Лена, не теряя темпа.
— Квадратов сто, однушку.
Лена кивнула, дописывая что-то в блокноте.
— Все сделаю.
Дмитрий продолжил, не меняя тона, все так же кипя от злости:
— И адвокату позвони, пусть завтра придет, желательно с утра.
— Сделаю.
А потом он ушел — просто развернулся и скрылся в своем кабинете, хлопнув дверью так, что стекла в рамах задрожали. Ни слова мне, ни взгляда. Только эта аура ярости, которая оставила после себя тишину, тяжелую и неловкую.
— Это что сейчас было? — спросила я, повернувшись к девушке.
Та пожала плечами.
— Обычное состояние нашего Дмитрия Сергеевича. Не удивляйся. — усмехнулась она и пошла за свой стол.
Да уж, обычное.
Я сидела, прижатая к холодному кожаному сиденью Range Rover, и считала фонари.
Один. Два. Три.
Каждый пролетает мимо, как шанс, который я упускаю.
Артём молчал.
Он вёл машину так, будто знал, что я сейчас взорвусь, и ждал, когда я сама нажму на курок. Музыка — что-то медленное, с тяжёлым басом — долбила в уши, но я всё равно слышала собственное сердце.
Тук. Тук. Тук.
Как метроном перед казнью.В голове крутилась одна и та же фраза, которую я репетировала всю дорогу:
«Артём, ты классный, но между нами ничего не будет. Я уезжаю. Это всё.»
Коротко. Чётко. Без драмы. Но каждый раз, когда я открывала рот, слова застревали в горле.
Потому что он смотрел на дорогу, улыбался уголком рта и… а я вспоминала, как он мазал мне спину кремом в Сочи. Как смеялся, когда я назвала его собаку Бубликом «ходячим пылесосом». Как говорил: «Ты не такая, как все, Колючка».
Я не хотела быть «той, что разбивает сердца».
Я просто хотела уехать.
Без шума. Без объяснений.
Без него.
И тут машина свернула. Не туда где я живу.
Я моргнула.
Фонари кончились. Впереди — высотка, стеклянная, с подсветкой по контуру.
— Артём, это ещё что?
Голос
Улыбка — та самая, от которой в Сочи у меня коленки подкашивались.
— Просто ужин, Насть.
— Я же сказала «нет».
— А ты же сказала «нужно поговорить».
Он пожал плечами, будто это всё объясняло.
— Кажется, ты меня не правильно понял, Артём.
Я глубоко вдохнула.
Пора.
— Я хотела сказать, что между нами ничего не будет.
Тишина.
Такая, что я услышала, как где-то хлопнула дверь подъезда.
Он не моргнул.
Не отвёл взгляд.
Просто смотрел на меня.
Прямо.
Как будто знал, что я сейчас совру.
— Я уезжаю, — добавила.
— Куда?
— В Лондон. Навсегда.
— Когда?
— Как только закончу здесь.
— То есть после того, как трахнёшься с Ковалевым в последний раз?
Я замерла.
Его улыбка пропала, глаза стали тёмными.
— Ты думаешь, я слепой? — тихо спросил он.
— Я…
— Ты приходишь ко мне с его запахом на коже.
Он наклонился ближе.
— С его следом на шее.
Голос стал ниже.
— С его именем на губах, даже когда ты молчишь.
Я хотела сказать: «Это не твоё дело».
Но не смогла.
Потому что он был прав.
Я была вся — его.
Даже сейчас, сидя в машине другого мужчины, я думала о том, как приеду домой возьму вещи и поеду на квартиру, которую снял нам Дмитрий.
— Я же тебя просил.
Он откинулся назад.
— Зачем ты так со мной?
— Артем, ты прекрасный человек, но мне не нужны отношения понимаешь? Я ни чего не хочу.
Он усмехнулся.
— Просто так трахаться, могла и со мной.
— Не могла. Ты… Я тебе нравлюсь, это бы все усложнило.
— Иди, Насть.
Он кивнул на дверь.
— Прости, — прошептала я.
— Не надо.
Он завёл мотор.
— Я знал, на что иду.
Открыла дверь и вышла.
Машина уехала.
Я стояла перед огромным зеркалом в спальне съёмной квартиры. Это место было как из другого мира: минимализм, серые стены, большая кровать с белым бельём, никаких лишних деталей.
Я крутилась перед своим отражением, чувствуя, как кружевное бельё — новое, чёрное, с тонкими бретельками и прозрачными вставками — облегает тело, как вторая кожа. Как то купила его, в маленьком бутике на Тверской, но так и не представилось случая его надеть. И вот теперь думаю, оно снесет ему крышу. Грудь приподнята, талия подчеркнута, бёдра выглядят так, будто созданы для его рук.