Разборка
Шрифт:
– Мы недооценили Савицкого, – сказал наконец Кадий, выкинув окурок в окно. – Думали, тюфяк, белоручка, а на самом деле у него волчья хватка! Сколько наших на тот свет отправил!
– Ты предлагаешь сдаться? – криво усмехнулся Валера.
– Не выйдет, пути назад нет! Есть другая идея. На месяц все, даже рядовые шестерки, мотаем из города. Допустим, на юга. За это время все утихнет, Слава расслабится. И тогда-то мы возьмем его тепленького! Усвоил?!
– Отличная мысль, – восхитился Валера. – Отдохнуть действительно не помешает.
Глава восьмая
Кадиевцы исчезли, словно в воду канули.
На повестку дня встал вопрос банды Егорова. Савицкий всегда проводил жесткую «колониальную политику». В Северном районе, помимо его собственной, обитало несколько мелких банд, но все они подчинялись Славиной бригаде и существовали как бы на правах автономии. Пожалуйста, трясите коммерсантов, ездите на «стрелки», но предварительно будьте любезны поставить в известность, если хотите называть себя «северными». Савицкий поступал так не из барской прихоти, а из трезвого расчета. В глазах всего Н-ска Северная бригада ассоциировалась с его именем, и за любые действия могли спросить именно с него. Егоровцы называли себя «северными», но власти Савицкого не признавали. До сих пор, загруженный до предела другими, более важными делами, он не обращал на них внимания, тем более что банда была молодая, едва встававшая на ноги. Имели несколько точек в центре города, в Северный район приезжали только спать. Пес с ними!
Но вчера произошла неприятность, Славе позвонил главарь Южной бригады, по кличке Маршал.
– Распустил ты, Слава, своих ребят, – после обмена обычными любезностями с укором сказал он.
– Что? Расскажи подробнее!
Суть дела заключалась в следующем: некий коммерсант по имени Лева, находившийся «под крышей» у Егорова, любил корчить из себя блатного, наверное, оттого, что когда-то просидел несколько лет за мошенничество в лагере общего режима. Леве досталась непыльная, доходная должность заведующего каптеркой. Поэтому он не хлебнул даже десятой доли тягот «зазаборной жизни», но зато переполнился уголовной романтикой. Гуляя в ресторане, он случайно повздорил с ребятами из Южной бригады.
– Мы северные, мы вам покажем, – вопил подвыпивший Лева, распустив пальцы веером. – Хотите, забьем «стрелку»? О'кей, в субботу на шоссе около памятника.
– Понятно, – заскрипел зубами обозленный Савицкий. – Вот что, Маршал, это не мои ребята, но я примерно догадываюсь, кто! Оборзели, сявки! Тут из-за проклятого Кадия совсем про них забыл. Ты на стрелку не езжай, я сам с ними разберусь, – немного успокоившись, добавил он.
– Отлично! – обрадовался Маршал. – А что там у вас с Кадием?
– Слышал небось?
– Конечно, слышал! Столько крови пролили! Воры недовольны. Газеты кричат о разгуле преступности, менты шмонают подряд все машины, хватают кого ни попадя.
– Что я мог поделать, Кадий первый начал, мне самому
– Да, понимаю, где он сейчас, не знаешь?
– Если б знать!
– Ладно, Славка, удачи тебе и будь осторожен, Кадиев – большая сволочь!
Константин Егоров имел о своей персоне весьма высокое мнение. С детства занимался спортом: боксом, карате, потом увлекся культуризмом. При помощи специальных таблеток Костя накачал огромные мышцы, которыми невероятно гордился. Сейчас, как обычно по вечерам, он находился в спортзале вместе со всей своей бандой, в которой состояло, кроме него, шесть человек. Остальные ребята тоже были спортсменами. Во главу угла Егоров всегда ставил физическую силу. Тяжело отдуваясь, он выжимал из положения лежа стодвадцатикилограммовую штангу, любуясь краем глаза, как перекатываются раздутые грудные мышцы. Остальные занимались кто чем. Трое тоже качались при помощи гирь и тренажеров, а двое, надев боксерские перчатки, лениво обменивались ударами: работали главным образом на технику, не нанося сильных ударов. Закончив упражнение со штангой, Егоров тяжело поднялся, полотенцем вытер обильно струившийся по массивному телу пот.
– Вася, – позвал он одного из спаррингующихся, – давай теперь со мной.
Парень весил килограммов на сорок меньше Кости, но это его не смущало, наоборот, радовало. При равной примерно технике дополнительный вес гарантировал верную победу. Болезненно самолюбивый, Егоров терпеть не мог проигрывать на тренировках и всегда старался выбрать противника послабее. Не осмеливаясь спорить с шефом, Вася тяжело вздохнул и принял боевую стойку.
– Не волнуйся, – снисходительно утешил его Костя. – Сильно бить не буду!
Егоров беззастенчиво врал. В спаррингах он старался ударить побольнее, объясняя потом, что это самые легкие его удары и если он двинет по-настоящему – мокрое место останется. Костя двигался медленно, тяжеловесно, прикрывая только голову. В пах и ниже на тренировках не били, а заросшее мышцами туловище выдерживало без проблем легкие Васины удары. Один из них, однако, оказался довольно болезненным. Покраснев от злости, Егоров, как танк, двинулся вперед, безжалостно лупцуя маленького, худощавого противника.
Послышались аплодисменты. Костя удивленно оглянулся. Сидя на лавочке в углу зала, Мирон лениво хлопал в ладоши, скептически улыбаясь при этом. Никто не заметил, когда он вошел.
– Молодец, прямо Ояма! – похвалил Мирон, но в голосе его чувствовалась изрядная порция сарказма.
– Чего нужно? – хмуро буркнул Егоров, узнав одного из приближенных Савицкого.
– Смотрю я на вас и думаю, почему такие крутые ребята не с нами работают, – прежним тоном продолжал Мирон. – Как Слава без вас существует, непонятно!
– Чего ты хочешь?! – уловив наконец издевку, Костя с трудом сдерживал ярость.
– Я?! – искренне изумился Мирон. – Я-то ничего не хочу, а вот ты, как мне кажется, просто горишь желанием объяснить похождения своего приближенного барыги в Южном районе, рассказать, как вы забиваете стрелки от имени Северной бригады.
– Нечего тут объяснять! Мы тоже здешние... Забиваем стрелки от своего имени и ни перед кем отчитываться не обязаны!
– Вот как? – помрачнел Мирон и ледяным тоном добавил: – Известно ли тебе, блатная сыроежка, что Северную бригаду возглавляет Слава, что своими действиями вы бросаете тень на его имя?