Разборка
Шрифт:
Утро выдалось солнечное, веселое. Ослепительно искрился снег, холодный воздух бодрил. Ярко-голубое небо манило к себе. Савицкий пожалел, что не имеет крыльев. Как хорошо было бы подняться сейчас в слепящую синеву, оставив глубоко внизу огромный город, забитый вонючими машинами, населенный нервными, злыми людьми! Тяжело вздохнув, он уселся в свой «БМВ», завел мотор и двинулся к месту встречи.
Оставив машину у ворот автосервиса, Савицкий вошел
– Привет, Сава, – издали крикнул он, – я привез тебе компенсацию! Получи!
Последнее, что увидел в земной жизни Вячеслав Савицкий, были черные дула короткоствольных автоматов, внезапно появившихся в руках «безобидных работяг». А еще торжествующую ухмылку на физиономии Кадия и кусочек ослепительно голубого неба над бетонной стеной. Затем на его тело обрушился безжалостный свинцовый ливень...
Когда подъехал Кадиев, Мирон сперва насторожился, но потом успокоился. В машине, кроме Кадия, никого не было. Неужели подвела интуиция? Хорошо, если так!
Потом загрохотали автоматные очереди, и он увидел, как залитый кровью Славик отлетает в сторону, ударяется спиной об ограду и медленно сползает вниз. Мирон остолбенел, не осознав сперва, откуда пришел удар. Именно этого мгновения хватило Кадиеву, чтобы запрыгнуть в машину и до отказа выжать газ. Наемным убийцам повезло меньше. Тело Савицкого еще не успело коснуться земли, как бывший афганец пришел в себя. «Бах» – голова Макара разлетелась на куски, будто гнилой арбуз. «Бах» – вторая пуля вошла точно под левую лопатку Арнольду.
Бросив винтовку, Мирон ринулся вниз, не думая ни о трухлявых ступеньках, ни о милиции, которая могла подъехать с минуты на минуту...
Савицкий сидел на снегу, облокотившись спиной о бетонную стену. С первого взгляда было ясно, что он мертв. Голова склонилась набок, остекленевшие глаза глядели прямо на солнце. Из изодранных пулями груди и живота обильно хлестала кровь. Только лицо осталось нетронутым.
– Славка, Славик! – плача, кричал
Пачкаясь в крови, он прижал к себе тело убитого друга, но тот по-прежнему глядел на солнце, будто нашел там то, что искал всю жизнь.
После описанных событий прошло некоторое время. Друзья устроили Савицкому роскошные похороны, на которые съехались представители большинства преступных группировок Н-ска. Было много речей, море цветов. Плакала жена, родственники, близкие друзья. Мертвый Славик неподвижно вытянулся в гробу, никак не реагируя на окружающую суету. Казалось, он с нетерпением дожидается окончания пышной и абсолютно ненужной ему церемонии. Наконец гроб опустили в могилу, засыпали землей. Люди постепенно разошлись. Тогда к могиле робко подошла девушка, в которой можно было без труда узнать бывшую проститутку Ларису. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что осталась одна, она с глухими рыданиями упала грудью на свежий холмик. Лариса долго лежала так, что-то причитая, целуя мерзлую землю. Наконец ушла и она. Савицкий остался один. По стечению обстоятельств, похоронили его рядом с тем самым местом, где покоились умерший от инсульта генерал-майор МВД Алексей Петрович Фетисов и задушенный ночью на свалке бизнесмен Вадим Кобылкин.
Руководство бандой принял на себя Мирон, который повел политику гораздо более жесткую, нежели его предшественник. Он быстро навел порядок среди подопечных коммерсантов, несколько оживившихся после смерти Савицкого и решивших, будто теперь можно уклоняться от уплаты дани, объявил, что чихать хотел на всех «воров», слово которых гроша ломаного не стоит, и, ощетинившись автоматами, засел в своем районе.
Кадий бесследно исчез. Все думали, что ему удалось удрать за границу, но весной, когда сошел снег, в лесу, неподалеку от Н-ска, обнаружили полуразложившийся труп, в котором судебно-медицинская экспертиза опознала Алексея Кадиева. Так и осталось невыясненным, чьих рук это дело, то ли Мирона, мстящего за убитого друга, то ли Филина, разъяренного наглым попранием своего авторитета.
Между тем в Н-ске продолжалась прежняя жизнь: беспрерывно росли цены, свирепствовала милиция, южная группировка насмерть резалась с кавказцами.
Но Савицкого все это больше не волновало. На кладбище было тихо, шелестела листва деревьев, а на его могилу чьи-то заботливые руки регулярно приносили свежие цветы.