Разбитый
Шрифт:
Затем я вспомнил про Лэндона Хьюза. Не позволяя себе передумать, я отправил ему сообщение.
Брайан: «Привет».
Лэндон: «Привет! Как дела?»
Брайан: «Не особо хорошо».
Лэндон: «?»
Брайан: «Завтра обратно в школу».
Танцующие пузырьки несколько раз появлялись и исчезали.
Лэндон: «Возвращаться очень тяжело. Мне по-прежнему
Брайан: «По большей части, я не хочу слететь с катушек у всех на глазах».
Вот. Я сказал это. Не знаю, почему я мог спокойно сказать это Лэндону. Но сказал.
Лэндон был другим. Он говорил что-то вроде: «Уверен, больше помогла твоя сила и желание жить». Джейк никогда бы такого не сказал, а если я говорил что-то подобное в компании с ним, он надо мной смеялся.
— Боже, Брайан, ты такой сентиментальный, — сказал Джейк, закатив глаза.
— Мне не нравится видеть, как парни получают травмы, ладно? Этого малого унесли на носилках. Футбол должен быть весёлым.
— Твоя проблема в том, что ты слишком добрый, — сказал Кэмерон. — В футболе нужно запугивать и толкать других парней. Как, по-твоему, ты получаешь такие отличные шансы бросать свой мяч и быть звездой?
— Да, красавчик. Мы не сделали бы никаких тачдаунов, если бы мы с Кэмероном не были задирами, — согласился Гордо.
— Ай, оставьте Брайана в покое, — сказал Джейк. — Он просто неженка, — он сказал это с теплом и по-дружески захватил мою голову в замок.
Это по-прежнему вызывало боль.
Нет. Я никогда не сказал бы это Джейку.
Лэндон: «Всем было тяжело. Чудовищно тяжело. В первый день возвращения сюда люди повсюду плакали. Ты знаешь Наоми Фишер? Она стояла на парковке и не могла зайти, пока учитель не вышел и не помог ей. И я слышал, что как минимум четверо людей не вернутся. Будут учиться на дому или переводиться.
Ладно. Значит, я был не один такой. Это помогало почувствовать себя чуть лучше.
Брайан: «Но у всех была неделя, чтобы привыкнуть. Так что разбитым буду я».
Лэндон: «Неделя это ничто. И ты был РАНЕН. Поверь мне, люди обступят тебя, желая обнять и всё такое. Особенно девчонки. ;-) Никто не будет тебя осуждать».
Я сидел на месте, дыша через тесноту в груди. С одной стороны, после разговора я стал переживать меньше. Но ещё это сделало завтрашнее возвращение в школу ещё реальнее. Внутри меня поднялось что-то ужасное, вызывая желание стошнить или упасть в обморок. Или сделать что-нибудь бессмысленное, например, собрать сумку и убежать.
Лэндон: «Хочешь, я заеду за тобой завтра? Можем пойти вместе».
Я
Брайан: «Тебе будет не сложно?»
Лэндон: «Нет. Во сколько? 7:30?»
Брайан: «Идеально. Спасибо».
Я написал ему свой адрес, и мы попрощались.
Убрав телефон, я стал играть в «Марио Карт», потому что это было бессмысленно, ярко и глупо. Что угодно, лишь бы не думать о школе.
Не помогло.
Когда я наконец заснул, мне приснилось, что я в Уолл. Только все кабинеты изменились, в связи с новыми мерами безопасности. Я бродил вокруг, пытаясь понять, где должен находиться. Коридоры были пустыми и зловещими. Слишком тихо. Поначалу я думал, что никого нет, потому что я опоздал, и все уже в классе. Но я заглядывал в один кабинет за другим, и там никого не было. Стулья были отодвинуты, и на партах лежали учебники, будто все только что вышли, будто раздалась пожарная сигнализация или…
Тогда я заметил в коридоре моргающий красный свет.
Активный стрелок. В здании был очередной стрелок, и все эвакуировались. Все, кроме меня.
Я бежал, мои ноги ослабли от ужаса, в горле зарождался крик. Коридор за коридором, поворачивая налево и направо. Все коридоры были пустыми, одни шкафчики и ещё больше перекрёстков. Я не мог найти выход. Я пытался позвонить по телефону, но путал цифры. Я не мог вспомнить ничей номер и не мог даже правильно набрать 911, нажимая не те цифры или удаляя их, настолько сильно тряслись руки. Я пытался спрятаться в шкафчике, но не влез. Пытался зайти в кабинет, чтобы спрятаться, но все двери были заперты.
— Брайан? Пора вставать, сладкий. Иначе опоздаешь в школу!
***
После душа я стоял в ванной, глядя в зеркало.
Обратно в школу.
Шов внизу на левой стороне моего живота был чудовищным. Это была длинная рана, красная и сморщенная, как порванный кусок бумаги, который неловко собрали обратно, потому что не хватало краёв. Область вокруг неё была бледно-жёлтой и фиолетовой.
Я сильно худел. Раньше я был одержим набором мышц, а теперь видел, как они уменьшаются и исчезают. Прежний я психанул бы, наглотался протеиновых коктейлей и пошёл бы в тренажёрный зал.
Новому мне было плевать.
Может быть, мне хотелось зачахнуть, сжаться, пока не стану маленьким и твёрдым, как «Шринки Динкс»*, которые мои мама однажды нашла на еВау и заставила нас с Лизой сделать их вместе с ней, с блеском в глазах от возвращения в своё детство (прим. «Шринки Динкс» — пластиковые фигурки, которые нужно нагревать в печи. При этом они уменьшаются в размерах).
В семидесятые игрушки были хреновые. Просто к слову.
Тогда я был бы неуязвимым, как кусок пластика. Брайан из «Шринки Динкс», пластмассовый мальчик.