Разбитый
Шрифт:
Лэндон. Там был Лэндон Хьюз. Я всё ещё слышал, каким именно был тон его голоса, когда он во властной манере говорил, что мне нельзя умирать.
«Пицца Маргарита».
«Ты поцелуешь меня?»
Чёрт… Я действительно это сказал? Боже.
— Хочешь воды, Брайан? Мы можем тебе что-нибудь принести? — спросила мама. Она повернулась к медсестре. — Разве ему не станет
— Воды, — прохрипел я.
— Это у нас под контролем, сладкий, — весело сказала медсестра. Она поднесла к моим губам пластиковый стаканчик с трубочкой.
Жидкость была райской. Я чувствовал, как мои губы ожили после мумификации. Я поднял взгляд на медсестру, потягивая воду из трубочки. Её лицо было добрым и материнским, на вид ей было лет сорок, и она была темнокожей. Я надеялся, что мой отец не будет с ней грубым. Он никогда раньше не был расистом, но за последние два года изменилось и это.
— Не пей слишком много за раз, — сказала она, кивая подбородком.
Я выпустил трубочку и улыбнулся медсестре.
— Спасибо.
— Я пойду принесу тебе свежего льда. Не пытайся двигаться, милый, — она вышла из палаты.
Лиза подошла к кровати с той стороны, где только что стояла медсестра. Она похлопала меня по плечу, всё ещё со слезами на глазах.
— Эй. Всё в порядке, — сказал я ей, хоть и не был в этом уверен.
— Как ты себя чувствуешь? — мама снова взяла меня за руку, крепко сжимая. — Ради бога, Брайан, мы думали… — она закусила слова.
— Я в порядке, мам, — повторил я, потому что не смог бы вынести, если они с Лизой начнут плакать.
— Это так странно и отвратительно, что тебя ранили, Брай, — сказала Лиза. — Это не честно. И я никогда не хочу ходить в ту школу!
Лиза была на четыре года младше меня и училась в седьмом классе, так что в Уолл должна была пойти ещё через два года. От этой мысли меня тошнило. Я издал сдавленный звук.
— Лиза, сходи в кафетерий и возьми своему брату яблочный сок, — сказал мой папа, с едкостью в голосе. Он достал свой бумажник и дал ей пять долларов.
— Хорошо, — с готовностью отозвалась Лиза. — Я принесу тебе сока, Брай. Сейчас вернусь, — бросив мне напоследок вялую улыбку, она вышла из палаты.
Я потёр лицо. Раз Лиза ушла, я мог спросить о мрачных подробностях.
— Что случилось? Меня ранили в живот. Мне делали операцию или… — я попытался опустить взгляд на свой живот, но мешали одеяло и халат, и сдвинуть их казалось слишком сложной задачей.
— Тебе повезло, — сказала мама наигранно весёлым тоном, вытирая глаза. — Врачам пришлось вырезать часть твоей толстой кишки и тонкой, но они сказали, что организм должен функционировать нормально. Тебе нужно будет ещё несколько дней полежать под капельницей с антибиотиками, и нельзя напрягаться. Но ты будешь в порядке.
— Более чем в порядке! — отец улыбнулся мне хвалебной улыбкой. — Я знаю, что ты
Мама похлопала меня по руке.
— Ну, сейчас тебе просто нужно восстанавливаться, сколько понадобится времени. Важно то, что ты жив, и ты в хороших руках. Врачи говорят, что нет причин, по которым ты не можешь жить полной жизнью. Хвала господу.
— Полагаю, ты справишься и без всех своих кишок. Умно было подставить под пулю ту свою часть, где есть лишние, — пошутил папа.
— Да, нам всем очень повезло, — всхлипнула мама. — В церкви все думают и молятся о тебе. Преподобный Арнольд сказал, что зайдёт завтра.
— И Булл попросил передать, что ему очень жаль, что тебя ранили, — сказал папа.
Булл был другом моего отца с работы, который часами разглагольствовал о демократах-педофилах и о военной разведке, если ты хотя бы дважды на него посмотришь. Мы с отцом были очень близки, не считая последних двух лет, когда он начал тусоваться с Буллом. Я ненавидел то, каким стал мой отец, так что Булл совсем мне не нравился.
Я надеялся, что он не станет меня навещать. И преподобный Арнольд тоже, раз уж на то пошло. Куда делись мои друзья?
— А где Джейк? — спросил я. — Кэмерон. Гордо. Тренер? Там было так много… Я видел… — я не мог закончить это предложение. Не мог. Я сглотнул горячий ком. — А стрелки… они… Их ведь поймали, да? Кто это сделал? Они мертвы?
Я почувствовал, как ускоряется сердце и растёт тревога. Монитор рядом с моей кроватью запищал. Звук напоминал сигнал тревоги. «Пожалуйста, скажите мне, что стрелки мертвы».
Мама подняла взгляд на отца.
— Брайан, сейчас тебе не нужно об этом переживать, — произнесла она успокаивающим голосом.
Но папа состроил гримасу.
— Они сбежали. Ещё скажите мне, что это нормально. Это не нормально!
— Они… что? — ахнул я.
— Исчезли как ветер. И вы говорите, что это могла сделать парочка детей, — он горько покачал головой.
— Джон, — предупредила моя мама, только это прозвучало слабо, потому что мне вдруг заложило уши.
Воспоминание накрыло меня тёмной приливной волной. Выстрелы в коридоре. Я, спрятавшийся за питьевым фонтанчиком, когда выстрели стали ближе. Другие ученики, укрывшиеся за столами. Ужас на их лицах. Нереальный вид столов, стульев, окон и тел, раскиданных в дьявольском танце.
— Нет. Нет! — я вырвал свою руку из маминой и попытался встать с кровати.
— Сладкий, всё в порядке, — сказала мама.
— Брайан, — рявкнул отец.
— Нет!
Я должен был спрятаться. Я скинул одеяло и начал перекидывать ноги за край кровати, но боль в животе меня остановила. Она была такой сильной, что я подавился воздухом, и глаза заслезились.