Разбитые острова
Шрифт:
– У вас есть все, что нужно? – спросил он у нее.
– Пока да.
– А что, если дело пойдет не в том направлении?
– На это есть лучники.
– А если вообще ничего не получится?
– Получится.
– А вдруг? – продолжал настаивать Бринд.
– Не получиться может лишь в том случае, командующий, если ваши культисты напортачили с технологией. Теория, как я уже говорила, абсолютно верна.
Ее знания джамурского улучшались день ото дня, чего нельзя было сказать о ее характере.
Последние тридцать дней Артемизия провела в почти непрерывном общении с
Собственно, для этого они и собрались здесь, в глубине Ведьмина леса, – посмотреть, как Артемизия будет применять свои знания на практике. То, что произойдет здесь и сейчас, покажет, какую именно роль Артемизия сможет сыграть в истории народов Бореальского архипелага.
Арка словно заворожила Артемизию, та приближалась к проему в состоянии, близком к религиозному экстазу. Когда она вынула из кармана прибор, Бринд вышел вперед и встал рядом с ней, перед лучниками.
– Так, значит, вот эта арка, – произнес он вполголоса. – Что ж, прекрасный образчик архитектуры, но ты уверена, что это именно то, что нужно?
– Твой скептицизм не делает тебя честью, – ответила она.
– В смысле, не делает мне чести?
– Я так и сказала. У меня были основания надеяться, что уж теперь-то, когда ты столько видел и слышал, ты сможешь, как умный человек, отнестись к происходящему без предвзятости.
– Именно моя предвзятость помогла сохранить многие жизни в этом городе! – парировал он. – Не забывай об этом.
Он сказал это не для того, чтобы бросить ей вызов, а она не подала виду, что слышала. Культисты, поставив ящик в проем, отошли в сторону, и Артемизия нависла над ним. Факелы поднесли ближе, и, когда она откинула крышку ящика, взгляду Бринда предстало то, что при других обстоятельствах он принял бы за обычный набор лома с городской свалки: какие-то обрезки труб, листы металла и прочие железяки. Расплавь их все, глядишь и хватит на один приличный меч. Однако среди обломков попадались предметы и более сложные: проводки, какие-то приборы вроде компаса и вовсе невиданные штуки.
Неодобрительно буркнув что-то насчет культистов с их штучками, Бринд умолк. В конце концов, сейчас не время критиковать: ведь Артемизия собиралась помочь ему, Джамур Рике, да и всей империи, точнее, тому, что от нее осталось. Склонившись над ящиком, воительница опустила в него руки.
– Я начинаю строительство, – объявила она громко и выпрямилась, держа в каждой руке по металлическому предмету. Она подошла к арке, Бринд следил за ее действиями: сначала у каждой
Когда Артемизия наконец закончила опутывать проводами с висящими на них циферблатами многочисленные опоры и сохранившиеся поперечные балки древнего строения, собор выглядел так, словно его отстроили заново, по меньшей мере, наполовину.
Великанша повернулась к Бринду:
– Теперь я готова к первой попытке.
Бринд кивнул и пошел между рядами лучников, отдавая им последние приказания и внутренне закипая от того, как лениво и незаинтересованно они его слушали.
«Настоящие солдаты, с армейской выучкой, никогда не повели бы себя так, – думал он. – Но что делать, сейчас либо наемники, либо вообще никого».
Когда все лучники приготовились, Бринд велел им держать внутреннее пространство арки на прицеле, но без его приказа не стрелять. После этого он вернулся на свое место подле Джамур Рики, которая, кажется, ни разу даже не пошевелилась за все время, сохраняя непривычно строгое и непроницаемое выражение лица. Он не помнил ее такой в Виллджамуре; видно, тяжелые времена изменили ее не в лучшую сторону.
По просеке со стоном пронесся ветер. Там, откуда он прилетел, загремели мертвыми ветвями деревья.
Артемизия стояла теперь в центре арки, точно на сцене. Вытащив из ножен свои огромные клинки, она взяла их в одну руку. Затем присела и стала возиться на земле с какой-то маленькой машинкой, совсем как обычная культистка. Вот она подняла голову, окликнула кого-то из культистов, и к ней, подобострастно семеня, подбежала женщина в черном. Они о чем-то зашептались. Через секунду культистка удалилась прочь – видимо, с заданием произвести какие-то небольшие изменения.
«А, черт вас дери! – подумал Бринд. – Сколько вы там еще будете возиться?»
Статическое электричество затрещало сначала тихо, потом все громче и громче. Самый воздух вокруг Артемизии наполнился электрическими разрядами: стали видны тонкие прожилки белого света, которые сплетались в призрачную паутину; наконец она обозначилась совсем ясно, правда, теперь это была не сеть, а скорее какая-то трехмерная решетка. Оглядевшись, Бринд увидел, что она покрывает все пространство просеки, где стояли его люди, и достраивает собор светом. Он поднял руку, и она без всяких ощущений прошла сквозь одну из сияющих полос.
Его лучники стояли неподвижно, не выказывая никакого удивления перед внезапно открывшейся их глазам световой архитектурой. Они просто ждали, что будет дальше, с таким видом, как будто на их глазах не происходило ничего особенного. Спустя несколько минут свет стал тускнеть, стены и арки собора растаяли в морозном ночном воздухе, и Бринд, пнув носком сапога отвалившийся кусок каменной кладки, шагнул к Артемизии.
– Пустышка, – начал было он, но синяя великанша стояла, вперившись в темноту.