Разбитые осколки
Шрифт:
– Добро пожаловать, – он ухмыляется и отступает, пропуская меня внутрь.
Я вздыхаю с облегчением, потому что не готова к нападкам или крику за то, что случилось прошлой ночью. Как только я захожу в душ, меня тут же окутывает тепло, смягчая мои опасения. Я сажусь на скамейке напротив него, и мы оба молчим.
– Доброе утро, – он улыбается, но застенчиво – такого взгляда я у него никогда не видела.
– Доброе утро, – робко улыбаюсь, хотя мы сидим друг перед другом совершенно голые.
Если бы я не представляла, что мы делали прошлой ночью, и все
– Вчера было интересно, – говорит он, его голос серьезен, но с намеком на веселье. Я борюсь со смешком и проглатываю комок нервов.
– Разве? – спрашиваю я с едва скрываемым сарказмом, подражая его обычному тону.
Мне бы хотелось, чтобы не было так много пара, чтобы я могла лучше рассмотреть его, но если бы я могла видеть его, это не помогло бы мне читать его более точно. Я хочу знать, о чем он думает, ведь, по его словам, он – открытая книга. Внезапно мое желание исполняется, и он появляется сквозь пар, мои глаза впитывают каждый идеальный изгиб его тела, твердые мускулы, скульптурные и твердые. Даже после стольких лет я, видя его, снова испытываю к нему вожделение. Я делаю столь необходимый вдох, в то время как он опускается на колени между моих ног и притягивает меня так, что наши груди соприкасаются. Наши сердца бьются друг возле друга, мое – быстро, как у скачущей галопом лошади, а его – ровно.
Мужчина берет мою руку, подносит к губам и целует запястье, не сводя с меня глаз. Мое сердце бьется все быстрее и быстрее, а его пальцы скользят по моим бедрам. Это чувство знакомо: прилив, ожидание, поддразнивание. Его губы прикасаются к моим, и он не отпускает их. Волна жара проходит сквозь меня, и я чувствую, что снова проваливаюсь сквозь время: год, два, три года... Я приподнимаюсь, и прижимаюсь к стене душа, его тело прижимается к моему. Он целует губы, движется вниз по шее и животу. Меня поднимают и подталкивают выше, и я задыхаюсь, когда оказываюсь на его плечах.
– Что ты делаешь? – я смеюсь, хватая его за волосы.
Он смотрит на меня с огоньком в глазах.
– Доверься мне, – отвечает он, прежде чем его язык погружается внутрь меня.
– Ты собираешься... – мои мысли улетучиваются.
Слова вылетают у меня из головы, когда его руки сжимаются по обе стороны от меня. Упираюсь в одну из его рук, в то время как другой зарываюсь в его волосы. Эмоции и воспоминания сталкиваются и разбиваются друг о друга. Я под кайфом от наркотика, которого не принимала так давно. Ощущение внизу живота начинает распространяться по всему телу. Все это до жути знакомо. После всего, что произошло, должна ли я все еще чувствовать это? Это регресс? Так и должно быть? Наслаждение внезапно настигает меня, бросает с обрыва, у меня кружится голова, я в невесомости…
Когда я спускаюсь, в прямом и переносном смысле, Коллин поднимает мой подбородок так, что наши глаза встречаются, и я чувствую беспокойство, возбуждение, нервозность,
– Я хочу узнать тебя, – легонько провожу кончиками пальцев по его подбородку. Его глаза слегка косятся на меня, и я понимаю, насколько иронично мое утверждение. – Ты знаешь, что я имею в виду, – хихикаю я, чувствуя, как мои щеки вспыхивают.
Его губы касаются моих легким поцелуем, они неизвестные и в то же время знакомые.
– Я тебе все, что угодно, расскажу.
– Что угодно? – спрашиваю я. Это слишком просто.
Он внутри меня.
– Все? – задыхаясь, спрашиваю я.
Он отстраняется от меня, вглядываясь в мои глаза, и на мгновение я думаю, что он раздражен, но это вспышка, которая исчезает в одно мгновение.
– Кто ты, Коллин Скотт? – я борюсь со стоном.
– Крестфилд, – говорит он и накрывает мой рот своим.
***
Зверь вышел из клетки. Интересно, это я сделала? На первый взгляд утонченный мужчина, который носит тщательно сшитые костюмы, хорошо воспитанный и хорошо говорящий, сдержанный, в постели – настоящий зверь. Это кажется таким противоречивым, должно было быть по-другому. Я думала, он будет осторожен, медлителен и внимателен. Вот каким он был, когда занимался со мной любовью на полу. На полу помещения моей галереи, галереи, которую он купил для меня, все еще нереально об этом думать. Но здесь, в душе и в нашей постели, больше нет никакой осторожности, никакой неуверенности в его движениях. Он дикий и абсолютно во всем уверен. Никакой спокойной уверенности, скорее крик. Это так напоминало мне Кэла, но отличалось во многом.
– О чем ты думаешь? – его тело распростерто на кровати и совершенно великолепно.
Я улыбаюсь ему и переворачиваюсь на спину, чтобы посмотреть в потолок.
– Ни о чем, – я лежу, удерживая улыбку, зажав нижнюю губу между зубами.
Свет из окна падает на нас, освещая его лицо, его улыбка сияет, волосы растрепаны, и он так похож на Кэла, но улыбается, как Крис, это пугает. Этот человек с таким количеством лиц, что мне приходится напоминать себе, кто на меня смотрит.
– Ты можешь рассказать мне все, Лорен, – он мягко улыбается, его голос становится более серьезным и больше похож на человека, с которым я познакомилась за последние несколько недель.
– Можно? – дразняще спрашиваю я.
Рукой он скользит вниз по моей талии, и притягивает меня к себе, располагая рядом с ним, а не сверху. Наши лица находятся в нескольких дюймах друг от друга, но он не целует меня. Мое сердце учащенно бьется, а по спине бегут мурашки, так сделать может только он. Способ, который заставляет меня волноваться и беспокоиться, но нервничать – так чувствуют себя на американских горках за несколько секунд до большого падения.
– Со мной ты в безопасности, – его слова заставляют мою грудь сжиматься.