Разбитые маски
Шрифт:
Все эти захватывающие подробности Самохин выяснил тотчас же по прибытии, когда, не достучавшись к Филимоновым, позвонил в соседнюю дверь. Его щедро проинформировали собравшиеся в коридоре немногочисленные обитатели трехкомнатной коммуналки. Вероятно, они приняли его за какого-то инспектора. В квартире обитали две старушки-сестры и заспанный мужчина со сборником кроссвордов в руке.
– Их комната дальше, вот эта. – Одна из старушек стукнула костлявым пальцем по высокой, выкрашенной маслом двери. – Там сейчас жилица, студентка. Медичка.
– Ее
– Насчет регистрации, – предположил заспанный сосед. – Так у нее все в порядке. Есть прописка, временная.
– У кого это? – спросил Самохин, внимательно оглядывая запертую дверь Филимоновых.
– Да у медички, у Вали. Вы же по этому поводу? Там все законно.
Самохин успокоил жильцов, которые, судя по всему, боялись потерять удобную соседку. Особенно переживали старушки – возможность иметь под боком собственного врача, пусть начинающего, была для них драгоценна.
– Мне нужна Катя Филимонова, – сказал он, показывая удостоверение.
Народ отреагировал положительно. На него уставились любопытные глаза. Самохин любил заходить по долгу службы в коммуналки. Люди здесь отпирали легче, были доверчивее и общительнее. И как правило, намного наблюдательней, чем обитатели отдельных квартир.
– Да она в отпуске со вчерашнего дня, – сообщил мужчина. – Уехала с мужем позавчера вечером.
– На юг?
Соседи забеспокоились. Они желали знать, что случилось.
– Катя должна пройти свидетелем по одному делу, – честно сообщил Самохин. – Мне нужно с ней связаться, и срочно. Она не сказала вам, куда едет?
– Может, Вале сказала? – неуверенно предположила одна из старушек. – Они виделись накануне отъезда.
– Валя заплатила ей за комнату, – подтвердил мужчина. – Да вы посидите на кухне, подождите.
Самохин немного подумал и согласился. Он просидел на коммунальной кухне не меньше часа, ничуть не томясь ожиданием, вдыхая знакомые густые запахи, оглядывая потрескавшиеся, выкрашенные в синий цвет стены. Ему казалось, что он попал в свое детство – то же узкое мутное окно, те же плитки на полу, расположенные в шахматном порядке, дверь на черную лестницу, запертая изнутри тяжелым погнутым крюком. Старушки предложили чаю с вареньем, сосед осторожно принес водку. Чай Самохин с удовольствием выпил, от водки отказался.
В девятом часу Валя, наконец, явилась. К тому времени Самохин уже не раз спросил себя: стоит ли так тщательно проверять свидетельские показания Камиллы? Какой ей смысл лгать? И потом, она же показала документы, безропотно дала все координаты, чтобы он связался с Филимоновой. Ну а то, что сотрудница ушла в отпуск, никак не могло быть сделано со злым умыслом. И все-таки он сидел и ждал.
Бледная белокурая девушка, нагруженная тяжелым рюкзаком с книгами, испуганно взглянула на него. Старушки делали ей какие-то знаки, и Валя, неожиданно покраснев, достала из рюкзака паспорт:
– Вот, регистрация еще действительна.
– Девушка, уберите это, –
– Они поехали в Крым, – сообщила девушка. – А где остановятся, сами еще не знают. Где подешевле, наверное. У частников.
– А когда собираются вернуться?
– В середине июля.
Самохин разочарованно встал. Записал свой телефон:
– Если Катя, паче чаяния, позвонит или как-то даст о себе знать, немедленно передайте ей этот номер. Скажите, дело срочное. И обязательно спросите, как с ней связаться. Запомните?
Валя кивнула. Было видно, что девушка едва стоит на ногах от усталости. Самохин пожелал ей успешно сдать сессию и ушел.
Он вовсе не рассчитывал, что замотанная молодая мамаша, соседка Владыкиных, сдержит свое обещание. Но та, как выяснилось, слов на ветер не бросала. Телефон зазвонил, когда он ехал в сторону дома, пытаясь вспомнить, поручала ли жена что-то купить к ужину. Кажется, поручала, но что?
– Она только что вернулась с мужчиной, – сказал женский голос в трубке. – Кажется, это Илья, но я не уверена. Давно его не видела. Знаете такого?
Самохин развернулся в первом же переулке и помчался обратно. Он очень надеялся, что застанет парочку на месте, и его расчеты оправдались.
Ольга открыла дверь и удивленно взглянула на гостя. Потом в ее взгляде появился испуг.
– Заходите, – сказала она, отступая назад. – А у меня тут как раз Илья… Русаков.
Самохин и так его увидел, тот вышел в прихожую и стоял чуть склонив вперед голову, будто готовясь кого-то боднуть. Мужчины поздоровались. Внешне Илья держался спокойно, но радостной встречи не получилось.
– У меня к вам просьба, Ольга Денисовна, – вежливо сказал Самохин. – Я вообще-то на пару минут, не хочу вам мешать…
– Да вы не мешаете, – робко сказала женщина. – Мы только что вернулись… Что-то случилось?
– Нельзя ли еще раз осмотреть вещи, которые вы хранили в таких больших черных пакетах?
Илья ушел в комнату с несколько демонстративным вздохом. Вероятно, он хотел этим показать, что следователь придирается к мелочам. Но Ольга почему-то испугалась. Самохин заметил это, но не мог знать, что глухой, никому не слышный панический крик снова раздался у нее в душе.
– Можно, – сказала она, указывая на стремянку. – Только если вы сами их снимете сверху. Я делала уборку, так что вам придется распаковать все заново.
Самохин молча смотрел на женщину. Преступница с таким детским лицом, ясными глазами, доверчивой и робкой улыбкой? Он бы этому не удивился. Еще на заре карьеры ему пришлось познакомиться с молодой красивой женщиной, которая без колебаний придушила в постели собственных близнецов, потому что своим криком они мешали спать ей и любовнику. Так вот по сравнению с тем небесным ангелом Ольга выглядела матерой уголовницей. А тут всего-навсего воровство, возможно, месть бывшей сопернице…