Разбитые маски
Шрифт:
В кожаной куртке, висевшей в прихожей, нашлись документы покойного. Паспорт принадлежал Владыкину Виталию Ивановичу, 1959 года рождения, москвичу, разведенному, женатому вторично, имеющему от первого брака дочь пятнадцати лет. В той же куртке обнаружилась небольшая сумма денег, ключи (которые подошли к замкам), несколько зубочисток, футляр с очками и билет на метро.
Постель была застелена на двоих – на ней лежали две смятые подушки. На одной из наволочек виднелись следы грима.
– Тональный крем и помада красного цвета, – фиксировал оперативник для видеозаписи. –
Тот понюхал и кивнул – «Поэм».
В шкафу, кроме нескольких мужских рубашек и свитеров, обнаружились также кое-какие женские вещи. Но их было немного – ночная рубашка огромного размера, вся в шелковых розочках, таких же внушительных размеров юбка с разошедшейся «молнией» на боку. В углу шкафа валялись туфли со сбитыми набойками. На подзеркальнике в ванной стоял крем для лица, тоник для снятия макияжа и баночка с разноцветными ватными тампончиками. На бачке унитаза лежала начатая упаковка гигиенических прокладок. Полотенец было пять, и все несвежие. От одного из них пахло теми же сладкими духами.
– На бомжатник не похоже, – заметил Олег. – На притон тоже. Нужно срочно искать хозяйку.
– Семье-то сообщим? – Его напарник заглянул в паспорт погибшего. – У него две жены и дочь. Которую жену извещать?
– Последнюю, – буркнул Олег, исследующий шкафчик на кухне. – Да, жили небогато. Что-то не похоже, чтобы дама вела хозяйство. Больше смахивает на холостяцкую берлогу!
– Сосед сказал, приходила иногда.
– Подруга? Нужно бы ее найти.
Но они нашли кое-что другое, и находка чрезвычайно их заинтересовала. На компьютерном столе среди других бумаг обнаружился скомканный белый листок. При ближайшем рассмотрении он оказался свежей городской телеграммой.
– Интересно… Весь текст состоит из этого адреса. Подписи нет.
– Кому послано? Когда?
– Послано вчера в 11:35, Владыкиной Ирине, адрес… Это что – его жена?
Снова обратились к паспорту и решили, что Владыкина Ирина (если это не родственница покойного), скорее всего, не кто иная, как Пирогова Ирина Юрьевна, на которой Виталий Иванович в свое время женился в первый раз.
– Если она поменяла фамилию в браке, то, значит, получатель – бывшая жена.
– А если сестра или мать? Нужно проверить. Хорошо, что есть адрес.
Группа покинула квартиру, опечатав дверь и попросив соседа приглядывать за квартирой. Если кто-то придет в гости к покойному, немедленно позвонить. Сосед согласился.
– Сам выбросился с балкона или его того?.. – поинтересовался он напоследок.
– Когда выясним, вы узнаете первым, – пообещали ему.
Кое-какие свидетели все-таки отыскались. Жильцы с десятого этажа (их столовая располагалась как раз под тем участком крыши, куда упало тело) сообщили, что вчера, около половины четвертого, они слышали сильный удар в потолок. Конечно, очень испугались и удивились – ведь над ними никто не жил. Но шум не повторился, никаких последствий (трещин, протечек) не было, и потому они не стали проверять, что случилось.
Также один жилец с двенадцатого этажа показал, что примерно
Сперва оперативники не могли понять, в чем дело. Почему никто из жильцов, подходивших вчера к окнам, не заметил тела? Как такое могло произойти?
Ведь свидетели должны были найтись на всех семи этажах, возвышавшихся над местом трагедии! Тело лежало на виду, ничем не прикрытое, почти сутки!
На этот счет скоро появилась версия. Олег, глядя вниз с балкона семнадцатого этажа, обратил внимание на место падения:
– Видишь рекламный щит на краю крыши?
Щит трудно было не увидеть. Он нес на себе название крупной телефонной компании и вполне соответствовал ее размерам.
– Сейчас два часа, солнце стоит высоко, щит почти не отбрасывает тени. А вот в три тридцать под щитом будет уже довольно большая тень. Тело упало прямо туда!
Посмотрели на крышу и убедились, что он прав – под щитом уже пролегла косая прямоугольная полоса тени. С каждым часом она должна была увеличиваться.
– Да, часам к четырем она, наверное, достигнет трех метров, не меньше, – согласился с ним напарник. – Тело могли и не заметить, тем более что оно ударилось о крышу возле самого щита.
Соседи с шестнадцатого этажа утверждали, что не слышали наверху никаких звуков борьбы. И не только вчера, вообще никогда. Все в один голос твердили, что жилец был тихий и неприятностей не доставлял. Никаких гулянок наверху не было, гости туда не ходили.
К вечеру встретились с хозяйкой, та жила на другом конце Москвы. Узнав, в чем дело, женщина только ахнула: такой был приятный жилец! Она почти ничего о нем не знала. Квартиру он снял в конце февраля, как раз в праздничный день, а осматривал ее вместе с женой – представительной такой дамой, хорошо одетой, полной. Описание, которое дала хозяйка, вполне совпадало со словами соседа.
– Это его жена? Хозяйка слегка замялась:
– Я бы не сказала. Не знаю!
– Как он ее называл?
– По имени. Странное имя… Оперативники переглянулись.
– Не Ольга? Может быть, Ирина? Та замахала руками:
– Да что в них странного, у меня у самой племянница Ирина. Нет, какое-то нерусское имя. И дама вроде нерусская. Хотя я не знаю точно, говорю вам! Я ее видела один раз. Ей квартира не понравилась, а ему – да. Он и заплатил. – Женщина вздохнула. – Она все повторяла: «Снимай, если хочешь, мне все равно тут не жить!» И смеялась.
– Почему ей не понравилась квартира, раз она не собиралась в ней жить? Хозяйка снова вздохнула:
– Последний этаж, вот почему. Она сразу сказала, что высоко, а она боится высоты.
– Актуальное замечание, насчет высоты, – заметил Олег, когда они возвращались. – Если это не его жена, значит, любовница?
Его друг ответил, что прежде всего желает пообщаться с Ириной Владыкиной, кем бы та ни оказалась. Найти ее было проще простого, ведь у них на руках была телеграмма с адресом.