Разбитое сердце королевы Марго
Шрифт:
Пустые.
Блеклые и смотреть-то в такие больно.
– Идем. – Она взяла дочь под локоть и на кухню отвела.
Кухня – владения Анны, куда он не сунется, пока Варвара не уйдет. Он притворяется равнодушным, а на самом деле бродит по комнатушке своей медведем-шатуном, вздыхает тяжко, бормочет, верно, молится.
– Садись.
В его комнате всегда пахнет ладаном, а со стен грозно, угрюмо пялятся святые. Иконы он покупает в церковной лавке, переплачивая вдвое, зато полагает их истинными.
Его мир порой кажется Анне почти безумным. А в собственном ее
К герани она Варвару усадила.
Сунула в руки чашку с малиновым чаем – Анна сама сушила и веточки, и ягоды, смешивая их с магазинной заваркой.
– Рассказывай.
– Я… наверное, разведусь. Все не так… все совсем не так, как должно! – Она почти выкрикнула это, и он замер.
Стены в квартире тонкие.
– Тише, – попросила Анна и погладила бестолковую свою девочку по голове. – Вы поссорились?
– С ним невозможно жить… как подменили… он меня ревнует… очень ревнует.
– Все мужчины собственники.
– Нет, мам, ты не понимаешь… это просто безумие какое-то! Он постоянно звонит. Где я. С кем. Что делаю… если с клиенткой, то трубку дать… а если с клиентом… клиентов-мужчин у меня быть не должно. Знаешь почему?
Анна покачала головой.
– А потому что нормальные мужики маникюр не делают. Или извращенцы, или те, кто собирается с маникюршей переспать. Он скандалит… постоянно скандалит… то я на кого-то не так посмотрела. То вообще посмела заговорить, то ко мне обратились, наверняка любовник. Мне как-то клиентка подарила коробку конфет, так он… он вышвырнул ее в окно, представляешь? Решил, что я вру… что женщины женщинам конфеты не дарят… обозвал проституткой…
Она тоненько всхлипнула.
– А сегодня… я задержалась немного… и сотовый разрядился… а он, Андрей, кричать стал, что я… с любовником… пощечину… за что?
Анна только и смогла, что вздохнуть. Как ответить на вопрос?
Сказать, что брак этот изначально был обречен? Что Андрей не показался Анне столь уж завидным женихом? Молодой, избалованный, привыкший жить на широкую ногу, но за чужой счет? Что за Варварой он еще на свадьбе следил ревнивым взглядом, за каждым шагом, каждым словом, подмечая, что есть, а чего нет – придумывая? Тогда Анна убеждала себя, что ей просто-напросто мерещится.
– Разводись, – сказала она. – И если хочешь, оставайся.
– Спасибо… он… он не одобрит развода.
– Не одобрит. – Анна слышала и бормотание, и скрип половиц под его ногами. – Но вы же не венчались, значит, и брак ненастоящий… да и вообще, когда тебе нужно было его одобрение?
Варвара замолчала.
Она оттаивала медленно, и Анна не торопила, уговаривая себя, что жизненные неудачи случаются со всеми. И девочка ее – не исключение.
Ничего, разведется.
Опомнится.
Быть может, пойдет учиться, хотя учиться Варвара никогда особо не любила. Или работать станет, хорошие маникюрши всегда нужны. Главное, что все у нее наладится, все образуется.
– Он… – вновь заговорила Варвара, уже иным, спокойным голосом. – Он пригрозил, что покончит с собой, если
– Не слушай.
– А вдруг…
– Варвара. – Анна присела рядом. – Я видела много таких, кто грозил близким самоубийством. Шантаж – не более того. И если поддашься, он изуродует твою жизнь. Люди, которые действительно хотят умереть, никому не угрожают. Напротив, часто они таятся из страха, что кто-то догадается об их планах и помешает…
Анна тяжело вздохнула:
– Я ошибалась. Наверное, этот мальчик действительно был болен, но… нам позвонили среди ночи, сказали, что он умер. Повесился. На Вареньку страшно смотреть было. Она считала себя виноватой, хотя видит бог, нет и не может быть вины в чужом решении расстаться с жизнью.
Саломея кивнула: скорее всего так, но вот… выходит, не было любви, о которой так искренне рассказывала Варвара. И все ее переживания – игра.
Зачем?
Попытка показаться немного лучше, чем она есть на самом деле? Или же стоит за этим нечто большее?
– А на похоронах была ужасная сцена. – Анна вытерла глаза платком. – Мать Андрея начала Варвару обвинять… ведьмой назвала… сказала, что именно из-за нее Андрей погиб… и что теперь Варваре до самой смерти быть одной, что не будет она счастлива…
Вот это уже совсем интересно.
– С квартирой опять же нехорошо получилось. Андрей кредит брал. На свадьбу. И на поездку… они на Гоа две недели отдыхали… медовый месяц. И вот из банка к Варваре пришли. Заставили бумаги подписать… судом грозили.
Эту историю Саломея уже слышала.
– Девочка так растеряна была… она слишком молода, чтобы терять кого-то, вот и поддалась. – Анна встала. – А он ей покоя не давал, звонил, звонил… требовал, чтобы она покаялась. Все нервы вымотал. Когда узнал, что она снова замуж собирается, вовсе будто с ума сошел. Кричать начал, что она и второго мужа сгубит, говорил с ним, предупреждал. Только Яков не послушал.
– Он вам не нравился?
– Нет, не нравился, – не стала лукавить Анна. – Варвара нас познакомила. Она честно рассказала, что хочет красивой жизни, а Яков за нее готов платить. Но я пыталась предупредить ее, что не все так просто. Если он такой удачный вариант, то почему предыдущие его жены ушли? Ладно, допустим с первой он сам развелся. А вторая ведь сбежала, из страны уехала, чтобы с Яковом не встречаться.
– И что Варвара ответила?
– Да что может ответить девятнадцатилетняя дурочка, свято уверенная, что лишь она одна знает, как правильно жить? Сказала, что я ничего не понимаю. Яков – это редкий шанс… правда, потом бегала ко мне, пряталась… он пил много. Бил ее. Грозился вовсе убить. Я говорила, что надо уехать, тогда твой адрес и дала… но Варвара отказалась. Она говорила, что если ехать, то с деньгами. Вот и брала понемногу. Мне отдавала. А я уж прятала.
– Но Яков умер.
– К счастью. Вы не подумайте, что я злой человек. И мне где-то жаль его, хотя самоубийц жалеть – глупость неимоверная, они в большинстве своем глубокие эгоисты. Но человеком он был не самым лучшим. И Варенька освободилась…