Разбитое окно
Шрифт:
Гордон установил диктофон на ближайшую стопку газет – небольшую, фута три высотой. На самом верху лежала вчерашняя «Нью-Йорк таймс». В левом верхнем углу стоял выведенный аккуратным почерком порядковый номер «3529».
Сакс не знала, что у него на уме, но поняла – будет больно. Она приготовилась отбиваться ногами, коленями, зубами. Будет очень больно. Подпусти его поближе. Притворись уязвимой, беспомощной.
Подпусти его совсем близко.
– Ой! Больно… У меня ноги совсем онемели. Помогите мне выпрямить их.
– Ну нет, ты только говоришь, что ноги онемели,
Именно так.
– Не-ет… Прошу вас.
– Амелия семь-три-ноль-три, неужели ты думаешь, я не навел о тебе справки? В тот же день, когда ты и Рон сорок-два-восемьдесят-пять явились в «ССД», я вошел в ячейки и прочитал ваши досье. Твой послужной список весьма показательный. Любят тебя, кстати, в вашем управлении. Но и боятся тоже. Очень уж ты независимая – шальная пуля! Быстро ездишь, хорошо стреляешь, отличный криминалист и тем не менее каким-то образом умудрилась сменить пять оперативных групп за последние два года… Короче, было бы глупо с моей стороны не ожидать от тебя самого худшего и приближаться, не приняв мер предосторожности. А, детектив?
Сакс почти не слушала его болтовни, мысленно повторяя: «Ну же, подойди поближе! Ну давай же!»
Гордон отошел в сторонку и вернулся, держа в руке «Тейзер», пистолет-электрошокер.
О нет, только не это!
Ну понятно. Он ведь охранник. Ему положен целый арсенал всякого оружия. С такого расстояния наверняка не промахнется. Гордон опустил флажок предохранителя и начал приближаться к Сакс… Но, сделав несколько шагов, настороженно поднял голову.
Сакс тоже услышала какой-то звук – будто воду выплеснули.
Нет, это звон осыпающихся осколков стекла. Вроде бы где-то окно разбили?
Гордон нахмурился и подошел к выходу в кладовку-прихожую – но внезапно отлетел назад под ударом, обрушившимся на дверь, с треском сорвавшейся с петель.
Следом в комнату метнулся человек с длинной монтировкой в руках, озираясь и слепо моргая глазами в темноте.
Падая, Гордон сильно ушибся и выронил «Тейзер». Он с трудом поднялся на колени, морщась от боли и силясь восстановить дыхание. Но едва он потянулся за оружием, незнакомец замахнулся монтировкой и со всей силой ударил его по руке. Послышался треск ломающейся кости и сразу же душераздирающий вопль барахольщика.
– Не надо, не надо! – орал он, щуря слезящиеся глаза в попытке разглядеть своего обидчика.
Мужчина закричал в ответ:
– А ты, ублюдок, не очень-то похож на Бога! – Это был доктор Роберт Джоргенсен, жертва совершенных под его именем мошеннических махинаций, с которым Сакс встречалась в меблированных комнатах. Держа монтировку обеими руками, он с размаху обрушил ее на Гордона, попав по шее и плечу. Тот опять грохнулся на пол, на этот раз ничком, стукнувшись лбом завалившись набок; глаза у него закатились, тело обмякло и осталось лежать совершенно неподвижно.
Сакс в изумлении наблюдала за происходящим.
Кто он такой? Он – Бог, а я – Иов…
– Вам помощь нужна? – спросил Джоргенсен, направляясь к Сакс.
– Сбросьте с меня эту макулатуру! Потом снимите
Джоргенсен опустился на колени и принялся спихивать с нее газетную гору.
– Каким ветром вас сюда занесло? – спросила Сакс.
Тот посмотрел на нее теми же выпученными глазами, как и во время их встречи в дешевой гостиничке в Верхнем Ист-Сайде.
– Я следовал за вами с того дня, когда вы пришли ко мне. Жил на улице. Но я знал, что вы приведете меня к нему.
Кивок в сторону Гордона, который по-прежнему лежал на полу.
Джоргенсен с кряхтеньем отбрасывал в сторону охапки газет.
– Так это вы постоянно маячили у меня за спиной? – прозрела Сакс. – На кладбище и на грузовой рампе в Вест-Сайде?
– Ну да. Сегодня я следовал за вами от склада до вашего дома, потом до полицейского участка и того серого офисного здания в Мидтауне. А дальше сюда. Видел, как вы вошли в ту улочку, а после долго не возвращались. Понял, что-то случилось, позвонил в дверь, и он открыл. Я прикинулся соседом, разыскивающим недоставленную покупку, а сам заглядываю внутрь, но вас не вижу. Я вроде бы повернулся уходить, но задержался и в окно успел заметить, как он достал из кармана бритву и исчез за дверью в гостиной.
– Как же он не узнал вас?
Джоргенсен с трескучим смехом подергал себя за бороду.
– Полагаю, ублюдок видел мое лицо только на фотоснимке для водительской лицензии, сделанном в то время, когда я еще беспокоился о своей внешности – регулярно брился и мог позволить себе приличную стрижку… Черт, до чего же тяжелые!
– Скорее!
Джоргенсен продолжал:
– Вы вселили в меня надежду на то, что его все-таки можно разыскать. Мне хотелось первым подержаться за подлеца, пока вы его не арестуете. Вы должны предоставить мне эту возможность! Хочу, чтобы он испытал те же мучения, каким подверг меня.
Сакс почувствовала, как в ногах возобновляется кровообращение. Она бросила взгляд на лежащего Гордона.
– Вы уже можете достать ключ из брючного кармана?
– Нет пока. Надо еще поработать.
На пол полетели новые охапки газет. Перед глазами Сакс мелькнул заголовок: «Ущерб от погромов во время отключений электричества оценивается в миллионы». И другой: «Отсутствие прогресса в урегулировании кризиса заложников. Тегеран: никаких сделок».
Наконец Сакс сумела самостоятельно выбраться из-под оползней газетной массы. Она неуклюже приподнялась, насколько позволяли наручники, на подкашивающихся ногах, прислонилась к устоявшему штабелю газет и обернулась к Джоргенсену:
– Доставайте же скорее ключ от наручников!
Джоргенсен сунул руку ей в карман, нащупал ключ и наклонился у нее за спиной. Негромко щелкнул первый наручник, и Сакс сумела полностью распрямиться. Она обернулась, чтобы забрать у Джоргенсена ключ.
– Скорее. Нам еще…
Оглушительно грохнул выстрел, и Сакс ощутила теплый дождь одновременно на лице и руках, когда пуля, выстреленная Питером Гордоном из ее табельного пистолета, пронзила Джоргенсена в спину, брызнув фонтаном крови и ошметков плоти.