Раз. Два? Три!
Шрифт:
Вскоре в комнате Перси был наведён идеальный порядок, и после обеда девушки наконец-то смогли отдохнуть. Гермиона уединилась с книгой под сенью тиса во дворе, лениво разглядывая Рона, сражавшегося с гномами в огороде. Тот то и дело бросал косые взгляды в сторону Гермионы, и, не выдержав, девушка уткнулась взглядом в книгу. Отвлекли её веселые голоса.
Присоединившиеся к Рону Фред и Джордж размашисто вышвыривали гномов из огорода, соревнуясь, чей долетит дальше. Гермиона подобного отношения к магическим существам не одобряла,
Решив воспользоваться свободным временем с пользой, девушка уселась на полу в комнате Джинни и вытащила запихнутые вчера под кровать книги. Каждый том хранил столько воспоминаний, связанных с учёбой, с моментами из жизни, со страхами, радостями и неудачами… Собрание сочинений Локонса — все книги Гермиона небрежно отшвырнула подальше, вспомнив, как глупо и наивно восхищалась ослепительно улыбавшимся пустышкой-профессором. «История магии» Батильды Бэгшот бережно отложена в стопку поближе. «История Хогвартса» отправляется к ней же — Гермиона не может от неё отказаться. Зельеварение вызывает сомнения, и Гермиона задумчиво рассматривает гладкую обложку.
— Привет, Гермиона!
Девушка испуганно подняла взгляд на появившихся на пороге комнаты близнецов с коробками, вытащенными явно из спальни Перси. Заметив разбросанные по полу книги — на памяти братьев Гермиона никогда не позволяла себе такого неподобающего отношения к сим вещам, — они заинтересованно остановили свои взгляды на покрасневшей девушке и замерли на пороге комнаты.
— Вы с Джинни решили отказаться от тряпок в пользу книг? — осведомился Джордж, задумчиво постукивая пальцами по коробке.
— Ты не против, если мы зайдём? – спросил Фред, вошедший прежде, чем вопрос был оглашён.
— Вам бы не мешало стучать перед своим приходом, — недовольно ответила Гермиона, выпустив из рук учебник зельеварения.
— Тук-тук. — Фред небрежно стукнул костяшками пальцев о скатный потолок.
— Отлично, — съязвила Гермиона. — В чём дело? Кажется, вы шли на чердак.
— Ну да, — кивнули братья. — Отнести скарб Перси с глаз долой.
— Будь моя воля, я бы сжёг, — хмуро ответил Джордж.
— Но так как акты вандализма на территории «Норы» категорически запрещены диктаторским режимом Молли Уизли, то мы всё же оставим коробки на чердаке, — вклинился Фред, ослепительно улыбаясь. — К тебе запрет на акты вандализма тоже относится. Книги разбросала… Зачем?
Не дожидаясь ответа, Фред поставил коробку на пороге и, приблизившись к Гермионе, уселся на кровать за её спиной, на которую девушка небрежно облокотилась. Джордж повторил маневр брата, но занял место рядом с самой Гермионой. Девушка невольно ощутила пробирающую тело дрожь.
— Что тут у нас? — полюбопытствовал Джордж, хватая наугад какую-то книгу. — Руны. Пфф. Скука.
— И как ты разбираешься во всех этих закорючках? — удивился Фред, через плечо
— О! Что я нашёл! — присвистнул Джордж, вынимая закладку из книги. — Кхм… Дред, уважаемый, взгляните-ка на любопытный экземпляр любовного признания, адресованного моей скромной персоне.
— Что?! — удивлённо спросила Гермиона, обернувшись к братьям. — Какое признание?
— В самом деле. — Фред поправил на носу невидимые очки, забрав у Джорджа крохотный кусочек пергамента с одной-единственной фразой, выведенной до жути образцовым почерком. — Но с чего ты решил, о, мой двойник, что данное послание адресовано тебе? По-моему, тут ясно сказано, что юная дева грезила именно мной.
— О чём вы говорите? — Теперь голос Гермионы был рассерженным. — А ну-ка дайте мне…
Но Фред ловко подскочил, задрав руку вверх, так что Гермиона никак не могла достать компрометирующую её записку. Знать бы ещё, каким образом какая-то записка из старого учебника может быть расценена как любовное признание — и кому, братьям Уизли!
— Фред, боюсь, вы заблуждаетесь, — с абсолютно серьёзным видом вещал Джордж, также поднявшийся на ноги под стать всем участникам разыгравшейся сцены. — Здесь никоим образом не сказано о вас ни слова.
— Дайте мне посмотреть! — сердито приказала Гермиона, жалея, что волшебная палочка сейчас находится вне пределов её досягаемости — на письменном столе в другом конце комнаты.
— А зачем? — игриво спросил Фред, передавая записку над головой подпрыгнувшей Гермионы Джорджу. — Неужели забыла, что в ней написано?
— Эй, прекратите!
Не в силах удержаться, Гермиона запрыгнула на кровать, повалив Джорджа, и принялась шарить по его телу в поисках записки. Парень извивался, хохоча во все горло.
— Фре-е-ед, она же меня се-сейча-ас… защекочет!
— Я буду вечно скорбеть по тебе, о, мой павший в неравном бою братец-герой, — состроил скорбную мину Фред.
Но уже в следующую минуту его руки обвились вокруг талии Гермионы, выхватившей заветную бумажку у Джорджа. Девушка была посажена на кровать вне пределов досягаемости Джорджа, Фред успокаивающе положил руки на плечи Гермионе, но она даже не обратила на это внимания, вчитываясь в написанную, в самом деле, ею, строчку. «Я люблю Уизли». Не далее, как вчера. Так вот оно что…
— Это не то, о чём вы думаете! — выдала Гермиона самую избитую фразу на свете.
— Да ну? — переглянулись братья.
— Нас весьма заинтриговало содержание данной записки, — продолжил Джордж.
— Давай-ка разберёмся, — прибавил Фред. — Написала сей опус ты?
— Ты, — припечатал Джордж.
— Я, — отрешённо согласилась Гермиона.
— Написала именно об Уизли, так?
— Так, — снова припечатал Джордж.
— Так, — опять согласилась Гермиона.
— Значит, идём логическим путем, — просиял Фред.