Раз и навсегда

romaletta

– Раздевайся, - потребовала Галя, отстраняясь и снимая через голову свою футболку.

Иван сбросил джинсы вместе с бельем и потянулся к застежке ее бюстгальтера. Галя позволила ему себя раздеть, но потом снова перехватила инициативу. Уложив парня на спину, она обвела языком сочащуюся предсеменем полностью открытую головку его члена и, обхватив плотно губами, вобрала его в рот. Ваня шумно выдохнул, изо всех сил удерживаясь, чтобы не толкнуться в обжигающую глубину рта.

– Господи, Галчонок, что ты делаешь?..
– простонал он жалобно.
– Я сейчас… о-о… пожалуйста… а-ах…

Она мягко помассировала поджавшиеся к основанию члена

яички, продолжая ласкать его горячий пульсирующий орган языком и губами. Ваня чувствовал, как головка его члена скользит по ее небу, и выдержки его едва хватало на то, чтобы не ухватить ее за волосы и не насадить на жаждущий член до основания. Подступающий оргазм туманил разум, и парень с трудом удерживался в относительно ясном сознании, повторяя про себя как мантру: “Только не сделай ей больно, не сделай больно, идиот… не вздумай трогать ее волосы… “

– Н-не могу больше… Галя… М-м-м… Боже… Я… сейчас кончу… а-а… м-м-м…

В ответ Галя только сильнее сжала налившиеся яички и, пропустив его член в горло, сделала несколько глотательных движений. Тело Ивана выгнулось на постели, и он с громким стоном излился ей в горло. Немного восстановив дыхание, он спросил у притихшей Гали:

– Зачем?..

– Хотела доставить тебе удовольствие, - проговорила она полушепотом.
– Я ведь тоже люблю тебя…

– Тогда почему сейчас у меня такое чувство, что тебе плохо?..
– настороженно спросил Иван, притягивая ее в свои объятия. Галя неопределенно пожала плечами.
– Значит, так. Давай условимся раз и навсегда: ты не будешь делать в постели ничего, что не доставляет удовольствия лично тебе. Договорились?..
– Она кивнула, прижимаясь к нему.
– Галчонок мой… Хорошая моя… - Ваня ласково гладил ее по шелковистой коже спины, целовал ее волосы и лоб, чувствуя, как она вздрагивает в его руках.
– Сейчас, моя милая, я сделаю тебе хорошо… - шепнул он, укладывая женщину на спину и спускаясь поцелуями вдоль ее тела, чуть задержался на торчащих сосках, дразня их языком, но болезненный стон заставил его отложить подобные ласки до более подходящего момента.

Напряженный пресс, горячий и твердый живот, судорожно вцепившиеся в простыни пальцы и прерывистое дыхание - все говорило о том, что Галя очень возбуждена. Иван бережно развел ее ноги, не встретив сопротивления, и сразу же проник в ее тело двумя пальцами, чувствуя, как напряжены мышцы внутри. Языком он осторожно коснулся чувствительного бугорка, опасаясь причинить боль: в таком состоянии излишняя напористость могла только повредить, вызвав болезненные ощущения. Галя вздрогнула всем телом, и Ваня мысленно похвалил себя за осторожность. Всего несколько возвратно-поступательных движений и невесомое поглаживание самым кончиком языка - и Тихонов почувствовал, как мышцы ее несколько раз плотно обхватили его пальцы, немного расслабившись. Сама Галя при этом не издала ни звука, лишь тихо вздохнув, когда схлынуло первое удовольствие.

– Еще, любимая?
– спросил Иван, не спеша менять позу.

Ответа не последовало. Ваня поднялся вдоль ее тела и обнял Галю, заглядывая в ее глаза:

– Галчонок… что не так?.. Господи, почему ты плачешь?.. Родная моя… любимая… - Ваня прижимал ее к себе, покрывая торопливыми поцелуями ее лицо, чувствуя на губах соленую влагу.
– Ш-ш, моя девочка… Никому не отдам тебя… никто тебя не обидит… Ты моя теперь, раз и навсегда. Только моя…

– Прости, что-то на меня нашло, - проговорила Галя, прижимаясь еще сильнее.
– Это, наверное, от усталости.

–

А мне кажется, что усталость тут не при чем, - серьезно возразил Тихонов.
– Я думаю, что знаю, кто виноват. Но мы не будем об этом. Просто знай, я никогда не обижу тебя. Никогда. И все у нас будет хорошо. И если захочешь, дети будут. И если хочешь, свадьба… А не хочешь - оставим все как есть. Теперь все будет по-другому, слышишь?.. Только так, как хочешь ты сама. Договорились?..

– Поцелуй меня, - шепнула Галя вместо ответа.

Иван склонился к ее губам, снова лаская их языком, чуть прикусывая, проникая в приоткрытый навстречу рот, чувствуя, как снова накатывает предательское возбуждение и член стремительно наливается кровью. И через мгновенье Галины пальцы уже сдавили восставшую плоть, заставляя шумно выдохнуть ей в губы.

– Хочешь меня?..
– шепнула она, улыбаясь.

– Хочу, - не стал отпираться от очевидного Иван.

– Тогда бери, - просто ответила Галя.

– Ты помнишь про наш уговор?
– насторожился Тихонов.

– Помню, - кивнула она и потянулась за поцелуем.

========== Часть 3 ==========

Иван накрыл ее припухшие искусанные губы своими, целуя нежно, словно не он сейчас сгорал от желания. Галя прижалась к нему всем телом, подставляясь под ласку. Ей казалось, что весь мир сейчас сузился до момента здесь-и-сейчас: Ванечка, ее любимый солнечный мальчик, только с ней… И плевать на все, сколько можно жить, оглядываясь назад? Нет, не жить. Существовать.

Только оказавшись с ним рядом, Галя осознала, насколько устала носить свою броню. И только Тихонов смог заставить ее с ней расстаться. Хотя бы на время.

– Я люблю тебя… - снова прошептал он, заставив ее сердце пропустить удар.

Как? Почему? Откуда, черт побери, столько нежности? И где, скажите на милость, та пропасть, что разделяла их еще три дня назад? Пропасть, которую она сама холила и лелеяла, расширяя отчасти искусственно, чтобы даже мысли не возникло… И вот, ее больше нет? Или она просто не замечает?.. Да и что вообще можно заметить, если его губы целуют чувствительное местечко за ухом, руки скользят по обнаженному телу, а горячий влажный член прижимается к бедру?

Иван спустился поцелуями к ее груди, обхватил губами торчащий сосок, прижимая языком, лаская вторую грудь рукой, и Галя тихо застонала, подаваясь ему навстречу.

– Ванечка… пожалуйста…

Что творилось с ней, она и сама не понимала: никогда раньше Галя не испытывала такого сумасшедшего влечения, чтобы буквально земля уходила из-под ног. Дисциплинированный разум, выдержка и правильная расстановка приоритетов - кажется, это стало ее вторым “я”. Но ровно до тех пор, пока эта плотина благочестия не была прорвана сумасшедшим цунами, имя которому - любовь. Хотелось отдаваться, не думая ни о чем, лишь бы чувствовать жар его тела, лишь бы его нежность не кончалась, лишь бы слышать этот чувственный шепот:

– Люблю тебя… люблю…

Иван плавно вошел в ее тело, сразу выбрав нужный угол, чтобы доставлять как можно больше удовольствия, почти полностью вышел и снова погрузился на всю длину, теряя голову от жаркой тесноты ее лона. Галя обняла его ногами за талию, стремясь продлить сводящее с ума ощущение заполненности, единения. Ваня замер, удерживая ее в объятиях:

– Скажи это… пожалуйста… - прошептал он, испытующе глядя в ее лицо.

– Что сказать, Ваня?..
– она распахнула глаза и встретилась взглядом с его огромными глазищами цвета горького шоколада.