Раз и навсегда

Резник Юлия

Прикрыв глаза, я откинулась на подушку. И всё тепло, что накопилось в груди за последние часы, будто смыло ледяной волной.

Вахид вернулся пару минут спустя, неся в руках чашку чая.

– На, – бросил коротко.

Я забрала свой чай. Пальцы едва не соскользнули с обжигающего фарфора.

– Осторожно. Горячо же! – буркнул он и поправил одеяло, двигаясь как-то неуклюже и торопливо.

Я кивнула. Без слов. Потому что сказать было нечего. Он всё ещё здесь. Но уже не со мной. В голове звучала только одна мысль:

Я

больше не буду ждать, пока меня выберут. Я выберу себя сама.

Глава 17

Спала я беспокойно и чутко. Удивительное дело – у меня пропала чувствительность в левой части тела, но некоторые органы чувств, напротив, будто выкрутили на максимум. Мне казалось, я слышу каждую снежинку, касающуюся окна, малейшее движение воздуха. Так что неизбежно услышала и шаги. А потом ноздри защекотал аромат кофе. Затаив дыхание, я открыла глаза и медленно обернулась.

На пороге с изящным серебряным подносом в руках стоял Адиль.

– Привет, – улыбнулся он. В ответ и мои губы неестественно растянулись. Я приглашающе взмахнула рукой: заходи.

– Хотелось тебя порадовать, – смутился мой мальчик. – Не придумал ничего лучше.

Я отчаянно затрясла головой, давая понять, что его план удался. Ведь я на самом деле ужасно обрадовалась его приходу. Единственное, что меня смущало – мой внешний вид. Пальцы здоровой руки беспокойно пробежали по голове. Думаю, Адиль понял, что меня так сильно смутило.

– Хочешь, я провожу тебя в ванную? – спросил он без тени неловкости, будто это было нормально. Вот что значит – тонко чувствующий мужчина. Я закусила губу, разрываясь между двумя противоположными желаниями – согласиться и отказаться. Потому как… Серьезно, мне и в страшном сне не приснилось бы, что я могу стать обузой для своих сыновей. Тем более в таком молодом возрасте.

– Давай, мам. Сиделка придет только через час.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, путая звуки.

– Отец сказал.

При упоминании Байсарова улыбка стекла с моего лица прежде, чем я успела себя проконтролировать.

– Ясно. Дай руку. И пододвинь, пожалуйста, ходунки.

Адиль молча выполнил просьбу, легко приобняв меня за плечи, словно я была его младшей сестрой, а не матерью.

– Он очень о тебе переживает. Мы все, – поморщился Адиль, пока я пыталась принять вертикальное положение.

– Я знаю, сынок. Вы у меня замечательные.

– Не спит. Бродит ночами по дому… Может, зря вы…

– Что? – напряглась я.

– Развелись. Он…

– Собирается жениться. Все. Давай не будем, хорошо? Не хочу тратить наше время на бессмысленные разговоры. Лучше расскажи, как ты пережил историю с Адамом? И в целом…

Мы как раз дошли до ванной. Адиль деликатно подвел меня к унитазу.

– Спасибо. Дальше я справлюсь. Просто пододвинь ходунки.

Сын выполнил мою просьбу. Но уходить не спешил.

– Что? – спросила я.

– Знаешь, ты очень красивая. Даже сейчас. Как голливудская дива.

Адиль широко

улыбнулся. Так по-настоящему и знакомо, что у меня дрогнуло что-то внутри. Бедные девочки. Ох, сколько сердец разобьет этот паршивец! Ведь даже я прониклась!

– А какая у меня прическа! – подхватила с иронией. – Просто отпад.

– Вот ты смеешься, а одна моя знакомая, чтобы добиться такого эффекта, отдала полторы тыщи баксов какому-то крутому Нью-Йоркскому стилисту.

От души рассмеявшись, я поймала себя на том, что мой смех остался прежним…

– Иди уже!

– Ага. Точно справишься?

Я кивнула. Когда сыновья были рядом, мне все было нипочем. Они – моя сила, они – моя радость. Они – мое все.

Положительные эмоции облегчили утреннюю рутину. Да, это все еще было нелегко, под конец я полностью обессилела, но меня здорово поддерживала мысль о том, что с каждым разом это все будет даваться мне легче.

Когда я постучала в дверь, давая понять, что справилась с гигиеническими процедурами, встретил меня Адам.

– Привет. У тебя тут с утра целое паломничество, – криво усмехнулся он, отводя взгляд. Что он скрывал? То, что брезгует мной такой? Если так – ничего страшного! Хуже, если он пытался утаить поселившуюся в душе боль. Или страх… Или… что там еще? Черт! Мне нужно было узнать, что с ним случилось в плену. Но как, если никто не хотел со мной это обсуждать?

Не зная, как быть, я вытянула шею, чтобы рассмотреть происходящее за спиной Адама. Адиль стоял у окна, копаясь в телефоне. Алишер сидел на моей постели, сжимая в руке чашку кофе. Еще одна стояла здесь же, на тумбочке. Я закусила губу, глупо хихикнув. Любые сложности в моей жизни стоили этих трех чашек кофе, которые мои сыновья, не сговариваясь, принесли, желая обо мне позаботиться.

– Я что-то пропустила? Где-то неподалеку открылась кофейня?

– Ага. Только для своих, – фыркнул Алишер.

Адам забрал у меня ходунки, аккуратно поставив за тумбочкой.

– У нас акция – к каждой чашке бесплатная доставка обнимашек. Не упустите момент, – вставил Адиль и, проорав боевой клич, принялся меня тискать. К нему тут же присоединился и младший. Я захохотала… И даже Адам не остался в стороне от всеобщего веселья, пощекотав мне пятку.

К сожалению, нашу идиллию нарушило неожиданное появление матери.

– Аллах! Что здесь у вас происходит! Амина… Мальчики! Вы что вытворяете?

Я нахмурилась. Сыновья вытянулись по струнке. В этот момент я, пожалуй, впервые пожалела о том, что воспитывала в них безусловное уважение к старшим.

– Веселимся, – пожала плечами я.

– Зайду попозже, – бросил Адиль. Учитывая, сколько ему досталось от моих родственничков, было ничуть не удивительно, что он сбежал первым. Увлечение сына кино не понравилось не только Байсарову. Помню, было время, когда едва ли не каждый в нашей большой семье считал своим долгом покритиковать его жизненный выбор. В конечном счете нам удалось его отстоять. Но что, если мне нужно было стараться больше?