Раз герой, два герой...
Шрифт:
– Ну-у…да.
– Смотрим… – Трактирщик отмотал следующий вершок свитка. – Рыцари Храмов… Паладины… вот, например, сэр Белмор, потомственный имперский паладин, магия синей окты, так что и подлечить сможет при случае… двенадцать сребреников в день.
– Давайте.
– Ну а простых воинов зачитывать, – заметил Импо, отставляя кружку, – сами понимаете, господин герой… пива жалко. У вас какие-нибудь особые пожелания будут? Нутам, копье… кулачный бой… нет? Тогда… скажем, Дак из Брокии. Он, конечно, уже не молод, но по части опыта…
– Старик
– Давайте Дака, – устало пробормотал Шах.
– …пятнадцать сребреников в день. Что же касается седьмого, то, признаюсь, – трактирщик произвел кружкой некое кругообразное движение, – я в затруднении. Разве что…
– Ы?
– Третьего дня ко мне обратились очень необычные клиенты. Гоблины, расчет катапульты, недавно дезертировали из войска Повелителя Джоггра… вместе с катапультой. Катапульта новая, магическая, легко разбирается и переносится силами расчета… по их уверениям. Просят они все лишь пятнадцать сребреников на всех.
– Подходят, – решительно сказал Шон.
– Но… сколько их?
– Гоблинов? – переспросил Импо. – Шестеро.
– А как же священное число?
– Малыш, ты ничего не понимаешь, – проникновенно сказал Шон. – Кто считает каких-то вонючих гоблов? Мы нанимаем катапульту!
– Ты сошел с ума, – убежденно сказал Шах, едва только дверь “Черного щита” с лязгом захлопнулась за их спинами. – Определенно.
– И что же тебя привело к такому выводу, а, малыш? – вкрадчиво осведомился Шон.
– То, что у нас нет мешка золота! – заорал Шах, не обращая внимания на недоуменные взгляды прохожих.
– У нас с трудом наскреблось те двести шестьдесят четыре сребреника, – добавил он тоном тише, – которые этот Импо запросил в качестве залога. А это была всего лишь трехдневная плата.
– Зато у нас есть время, – безмятежно заметил Шон. – Целая куча.
– Угу. Аж до самого вечера. А вечером нам предстоит встреча с пот… попенц… теми, кого я хочу взять в квест, и пусть меня сожрут орки, если каждый их них, увидев меня, не потребует половину вперед.
– Ты недооцениваешь себя, малыш, – возразил Шон. – Треть, не больше.
– Какая разница, – безнадежно вздохнул Шах. – Того, что осталось в моем кошеле, не хватит даже на приличного бога.
– А на приличную выпивку?
– Не знаю. Вряд ли. Разве что на гнусное пойло, чтобы с ног вали… – Шах остановился и с подозрением уставился на покойного героя. – Уж не хочешь ли ты…
– Вообще-то, именно этого я бы хотел, – признался Шон. – Я знаю, где… я могу достать нужную нам сумму, но это должен сделать именно я. Номер с “ну-у” и “му-у”, который ты только что демонстрировал у Импо, в том месте не покатит.
– Я тебе не верю.
– Как хочешь, – развел руками Шон. – Предложи свой вариант.
– Ты прекрасно знаешь, что у меня его нет, –
– Может, потому, – улыбнулся Шон, – что до сих пор я все же не подводил тебя.
– Как же, – огрызнулся Шах. – Всего лишь через раз.
– Ты согласен или нет?
– Можно подумать, что у меня есть выбор… Где тут ближайшая таверна?
– В сотне шагов справа за углом, – сообщил довольный Шон. – Постарайся, – добавил он голосом заботливой тетушки, – не очень испачкаться, прежде чем отрубишься. Там, куда я пойду, предпочитают прилично выглядящих существ.
– Смотри у меня, – пригрозил Шах. – Если со мной что-нибудь случится… нехорошее…
– Ты будешь щекотать мне пятки во сне, – ухмыльнулся Шон. – Договорились?
Три с небольшим часа спустя Шах обнаружил себя стоящим посреди улицы перед симпатичным двухэтажным домиком из сиреневого кирпича, с розовыми занавесочками в окнах, надписью “У лиры” над входом и большим красным фонарем под коньком крыши.
– А-а… – начал он.
Одно из окон на втором этаже распахнулось, и выглянувшая из него полуголая девица с визгом запустила в юного героя чем-то скомканным… приобретшим по мере полета к земле очертания очень короткой – и очень прозрачной – блузки.
– Лови на память, пупсик! – выкрикнула она. – И заходи еще.
– Кха-кха.
– Я бы на твоем месте, – заметил стоявший у стены домика Шон, – подобрал эту вещичку…. а также запихнул поглубже те кружевные трусики, что торчат у тебя сзади из воротника.
– Ты!
– Я в самом деле не знал про них, малыш, – извиняющимся тоном заметил Шон. – Со стороны, знаешь ли, все же виднее.
– Ты! – Шах осторожно, двумя пальцами, приподнял блузку. – Это, что ли, твой мешок золота? Или он тоже у меня за воротником? А? Что молчишь?
– Загляни в кошель, – посоветовал Шон.
Шах незамедлительно последовал данному совету – и с недоумением уставился на клочок розового пергамента.
– Что это?
– Мешок золота.
– Издеваешься? – дрожащим от злости голосом произнес Шах. – Думаешь, раз уже мертвый, так тебе уже и сделать ничего нельзя…
– Ничуть, – спокойно ответил Шон. – Ты и в самом деле держишь в руках мешок золота. Три тысячи триста тридцать три томаса, если желаешь знать точно.
– Сколько-сколько? – враз севшим голосом переспросил Шах. – Но… откуда?
– Неважно, – отмахнулся Шон. – Важно лишь то, что этот вексель Муходольского Горногномского Банка наш, то есть твой, новый друг Импо примет не хуже, чем мешок полновесного золота… которое, кстати, еще и утащить надо.
– А что делал в этом… сиреневом домике?
– Что, что… – проворчал Шон. – Можно подумать, удовольствия полагаются одному тебе. Сегодня, когда ты забавлялся с этой… экзотической танцулькой…
– Ты же был снаружи!
– Да вас пол-ярмарки слышало!
– В самом деле? – враз севшим голосом переспросил Шах. – И как я… тоже?