Раз герой, два герой...
Шрифт:
– Чего “этого”?
– Ч-чтобы я р-расправил к-крылья и у-улетел к-к орк-ку.
– Спокойно, малыш. Осталось совсем немного. Сейчас мы разведем костер…
– Н-ну уж нет! – Хотя лучи солнца и не могли пробить туман, составить хоть какое-то представление о времени суток они все же позволяли. – Я л-лучше еще д-двадцать верст на пузе п-проползу, но н-на ночь здесь н-не останусь!
– Как скажешь. – Шон вытащил Шаха на ближайшую к черепахеру кочку и, предоставив ученику самостоятельно заниматься выливанием воды из сапог и бормотанием проклятий,
– Я и не думал, что он будет настолько большой, – признался он. – Такая туша… не всякая телега выдержит.
– П-привязывай!
– Не ори на меня. Как думаешь, привязывать за две лапы или хватит одной?
– Б-быстрее.
– Вот видишь, малыш, – заметил Шон, накидывая петлю на правую заднюю лапу. – Ты злой, мокрый, замерзший, а все от чего? От того, что у тебя во фляжке обычная родниковая вода, а не настоящая живительная влага вроде “огненной отрыжки”. Хлебнул бы сейчас пару глотков и был…
– Тихо.
– Что случилось-то? – шепотом осведомился Шон минуту спустя.
– Я слышал плеск, – также шепотом отозвался Шах. – Где-то… где-то поблизости.
– И все? – облегченно сказал Шон. – Брось, малыш. Странно было бы, если бы ты ничего не слышал. В конце концов, мы ведь не единственные на этом болоте…
– Вот, – перебил его Шах, вскакивая на ноги. – Опять. Слышал? Совсем рядом. И с той стороны тоже и с…
Ш-ш-ш-ш!
Шипение было очень громким, а издавала его пасть черепахера, высунувшаяся из тумана совсем рядом с героями. Справа от него маячило еще одно темное пятно.
– Бежим!
– Куда? – простонал Шах, глядя на еще одного черепахера, появляющегося как раз на пути к спасительному островку. – Мы окружены.
– Тогда, – завопил Шон, подхватывая юного героя левой рукой за ворот куртки, а правой – за пояс, – учись летать!
– А-а-а!
В какой-то миг воспарившему в воздух Шаху показалось, что он перелетит через панцирь и с лету воткнется головой в болотную жижу. Но верхнюю точку траектории полета он уже прошел, поэтому верхушка панциря стремительно приблизилась к нему и…
– О-о-о-у! Ой-ой-ой-ой! – Шах хотел бы орать громче, но не мог это сделать – каждая попытка набрать воздух для вопля отзывалась в груди острым уколом боли. Затем он обернулся, увидел приближающуюся к нему очередную пасть… и в следующий миг уже снова летел, даже в полете быстро-быстро перебирая ногами.
Шмяк!
Это приземление было чуть более удачным, чем предыдущее, – возможно, благодаря мягкой почве островка. Шаху удалось отделаться всего лишь левым запястьем, неудачно выставленным перед собой, и… левой же ногой, которая на попытку опереться на нее отозвалась волной такой дикой боли, что Шах едва не взвыл на все болото.
Он оглянулся назад. Черепахеры – всего их было пятеро – дружно ползли к островку, причем делали они это явно быстрее, чем смог бы он в своем нынешнем состоянии. В его состоянии ему оставалось только…
– Ну, кто тут маленьких обижает? –
Дубина великана осталась лежать на берегу. Вместо нее великан использовал ближайшего черепахера – подняв его и с размаху опустив на следующего в ряду.
Хрясь!
– Ты это, – проворчал Шон, вылезая из-под образовавшейся горки. – Поосторожней с панцирями-то.
Трое оставшихся черепахеров дружно развернулись и попытались скрыться в тумане. Однако великан уже успел подобрать дубину…
– Уф-ф, – тяжело выдохнул он полминуты спустя, опуская ее. – Сдается мне, я запасся недели на три… а то и четыре.
После этой фразы над островком повисла тягостная тишина, которую нарушил – две минуты спустя – насмешливый голос Шона.
– Я же говорил, что болотные обычно предпочитают селиться стадом.
– Дык кто бы мог подумать? – безграничному удивлению на роже Лиллема Крина мог бы позавидовать любой бродячий мим. – Цельных шесть тварей! Ай-яй-яй! Но, всеми богами клянусь, господин герой, мы об этом ни…
– Уважаемый, – брезгливо поморщился Шах. – Если уж собрались клятвопреступничать, так хоть не сжимайте этот несчастный желудь так явно. Стыдно, господин староста… детская примета…
Побагровевший Крин медленно, нехотя разжал кулак.
– Я вам…
– Хватит! – рявкнул Шах. – Я пришел сюда не за этим!
– Как скажете, господин герой, – пробормотал староста, приседая и пятясь назад. – Как вам будет уго…
– Деньги!
– Деньги?! – Лиллем зачем-то огляделся по сторонам. – Какие деньги?
– Мои! Деньги! – Шах мотнул головой в сторону валявшейся перед крыльцом головы черепахера. – Три с половиной томаса, как и было договорено!
– Ваши… ах да! – Староста оглянулся снова, и на этот раз Шах последовал его примеру – как раз вовремя, чтобы увидеть полдюжины крестьян, с угрожающим – как им казалось – видом расположившихся поперек улицы. Впрочем, их отвага не распространялась настолько далеко, чтобы рискнуть приблизиться к Лисоньке ближе, чем на три сажени.
– Тут это, – убедившись в своем численном превосходстве, Лиллем разогнулся и даже собрался было скрестить по своей всегдашней привычке руки на пузе, но вовремя вспомнил, что ему, очень даже вероятно, сейчас придется бежать, и бежать быстро. – Насчет ваших денег… мы…
– Можете не продолжать, – перебил его Шах, к немалому удивлению Крина, отнюдь не выглядевший удивленным… или разъяренным. Юный герой казался… веселым?
– Я ожидал от вас подобной шутки. В самом деле: зачем платить за уже сделанную работу?
– Ваша правда, – степенно кивнул староста и, спохватившись, забубнил: – Но, господин герой, мы ж, это самое…
– Знаете, – улыбаясь, сказал Шах. – Вы ведь далеко не первые, в чьи тупые башки приходят подобные мысли – обмануть героя. Пока что это никому не удавалось, но, кто знает, может, как раз у вас и получится?