Райское место
Шрифт:
Я одернул себя – какая теперь разница! – и снова посмотрел на девочку.
– Айрис, я сейчас отгоню машину за холм, и ты посидишь в ней, пока я схожу за Делбертом. Хорошо?
– Откуда вы знаете, где его искать?
– Догадываюсь. Только не уходи, пожалуйста. – Я бросил взгляд на часы. – Уэйд и Расти заявятся через полтора часа. Мыс Делбертом придем раньше.
Айрис кивнула. Оглянулась на дом Гарделлов (замотавшись, я думать забыл об Айлин и Дилане и теперь тоже посмотрел в ту сторону, помимо воли задавшись вопросом, на моей кровати они
– У вас есть пистолет?
– Нет.
– Жалко.
Я тоже об этом жалел. С удовольствием отдал бы девочке оружие, оставляя ее возле уничтоженного поля. Мне самому нужнее будет кое-что другое.
Я набрал полные руки нужных вещей, пока обходил деревню по лугам. Вы ведь не думали, что к дому Сельмы я потащусь прямо по главной улице? Я шел за холмами, где мы столько раз гуляли с Делбертом, и срывал самые крупные цветы из тех, что попадались на глаза. Не вспоминал названия, которые придумывал им Делберт, не старался подобрать гармонирующие друг с другом цвета. Но букет вышел большим и ярким – как раз то, что надо.
Дом Уибли встретил меня тишиной и плотно задернутыми шторами. Я вышел к нему с тыла и решил, что моя гордость как-нибудь переживет, если войду не с парадного крыльца. Лишь бы удалось войти! Задняя дверь оказалась запертой, я постучал и встал поближе к стене, чтобы Сельма не смогла увидеть меня из окна. Но она не страдала излишней подозрительностью. Минуты не прошло, как дверь распахнулась во всю ширину, и хозяйка возникла на пороге, блистая неповторимым обаянием. Ее постоянно выпученные глаза мигом полезли из орбит: меньше, чем меня, она ожидала увидеть разве что эскимоса верхом на верблюде. Но завопить дурочка не успела. Онемела, когда я опустился перед ней на колени, протягивая разлохмаченный букет.
– Я люблю тебя, Сельма, – выдохнул, глядя прямо в округлившиеся глаза. – Всем сердцем люблю.
Если бы Энни хоть раз услышала от меня признание, произнесенное с таким жаром, она бы сразу поехала заказывать свадебный торт.
– Разреши мне быть с тобой. Умоляю. Выпученные глаза заморгали. Губы раздвинулись в недоверчивой гримасе. Но на помощь она не звала, и я, вспомнив пословицу о том, как надо ковать железо, приподнял букет чуть повыше.
– Это для тебя. Я целовал каждый лепесток, думая о тебе. Возьми, пожалуйста.
Если она откажется – я проиграл. Но Сельма уставилась на цветы, как удав, и вдруг жадно схватила их, буквально вырвав из моих рук. Уродливое лицо нырнуло в букет, она громко втянула воздух, а я подумал, что по-прежнему стою на грани провала. Заливая поле гербицидом, я взмок, как загнанный конь. Если Мисс Чистоплотность сейчас уловит запах пота (я-то помнил, как она морщилась в танцзале), цветы вряд ли помогут. Но она объявила:
– Хорошо, – и снова понюхала букет. На порог ссыпалось немного земли: какие-то особо тугие стебли я выдернул с корнями. Прекрасная дама, к счастью, не заметила, что оформление букета несколько отличается
Вставать с колен было еще рановато, но заговорить снова я рискнул:
– Ты впустишь меня, Сельма?
Она ответила автоматически, еще не подняв глаза: – Мои мужчины дома.
– Я понимаю. Но позволь и мне стать твоим мужчиной.
Где, спрашивается, взрыв радости от такого щедрого предложения? Вместо того чтобы кинуться в мои объятия, Сельма прищурилась и покачала головой.
– Ты сбежал.
– Нет. Разве я стоял бы сейчас здесь, если бы хотел сбежать? Все было не так, дорогая. Я узнал, что ты спускалась в туннель, и понял, что должен сделать то же самое. Чтобы мы стали ближе друг другу.
Ее лицо передернулось. Плечи приподнялись инстинктивно-защитным движением, губы задрожали.
– Там коридоры.
– Да, дорогая. Много коридоров. Но я знал, что потом смогу прийти к тебе, и не боялся их.
– И пауков?
– Ни пауков, ни крыс. Они были огромными, но я все время вспоминал тебя, и это помогло мне выжить.
Звучит чистой правдой: вспомнив Сельму, восхитишься красотой крыс и поцелуешь любого паука, хоть каракурта.
Она понемногу расслабилась.
– Я тоже… Когда я там была, я думала о своих мужчинах.
– Я твой мужчина, Сельма. Разреши мне войти.
На секунду показалось, что вот-вот прозвучит согласие. Но мисс Уибли не рисковала, принимая скоропалительные решения. Отщипывая листочки от букета, она колебалась.
– Ларри сказал…
– Он все врет!
Дальше слова надо было подбирать очень осторожно: взгляды, которые Сельма бросала на О'Доннела в танцзале, исключали всякую возможность упрекнуть его в чем бы то ни было. Для всех Сельм Уибли нашего мира такие красавцы, как Ларри, всегда правы и благородны. А вот на меня она сейчас посмотрела совсем по-другому.
– Понимаешь, – доверительно понизив голос, сказал я, – Ларри сделал это, потому что я не захотел жениться на одной из его дочерей. Может, я бы и не отказался, если бы не видел тебя. Но когда я сказал, что люблю тебя, Сельма, он очень рассердился. Вот и возвел на меня напраслину.
– Он рассердился, потому что сам хотел стать моим мужчиной? – уточнила обольстительница.
Вот черт! Что ей ответить? «Нет», чтобы разъярилась? Или «да» – и она тут же захлопнет передо мной дверь, а потом усядется у окна, как средневековая девица, ожидающая рыцаря из похода?
Кстати, многоголовый дракон, с которым благородный сэр отправился сражаться, это ты, Джейк и Дел-берт. Что, если твои догадки не стоят ломаного гроша, и меньшую из голов Ларри уже отрубил ? Не сообщив об этом дочери, чтобы ее не огорчать.
– Я не знаю, – сказал я. – Но я буду лучше него, если ты позволишь мне остаться. Все женщины станут тебе завидовать, Сельма. Потому что в постели я лучше их мужей.
Она покраснела. Закрылась букетом, просыпав еще щепотку земли себе на туфли, и наконец пробормотала: