Райский уголок для смерти
Шрифт:
– Ты разочарован на этот раз, правда? Отпуск прошел впустую, и надо возвращаться к своей старухе жене. За сколько она тебя купила?
– Я сразу подумал, что ты сложный случай, – парировал Итальянец. – Я таких называю: недоженщина.
– Что-о?!
– В тебе нет ни грамма кокетства. Взгляд как у снулой рыбы. И ты ревнуешь всех, кто живет в свое удовольствие.
– У меня все в порядке, – сквозь зубы сказала Марина.
– Если бы я захотел, твой муж никогда не вышел бы из тюрьмы, – напомнил Раф. – Убийство – это серьезно.
– Ты что, видел, как Максим столкнул ее со скалы?
– Агата была отличной спортсменкой. Я тоже отличный спортсмен. Она не могла сорваться со скалы сама. У вас с самого начала был конфликт, я это заметил. Так что я не солгал полиции, – он поднес ко рту бокал с вином.
– Но ты этого не видел!
– Какая разница? Ведь это же правда?
– Ты решил меня шантажировать? – сообразила Марина. – О господи! Как же я сразу не догадалась! У тебя же нет своих денег! Ты женат на богатой старухе, которая… Ну конечно! Как еще мог поступить альфонс! Но почему ты все-таки взял свои показания назад, а денег с меня не потребовал?
– А ты не догадываешься? – бросил на нее взгляд из-под бархатных ресниц Итальянец.
– Нет.
– Анна заплатила.
– О господи! – Марина сжала руку, на которой сияло подаренное подругой кольцо.
– Она попросила, чтобы я с тобой все уладил, – невинно посмотрел на нее красавец. – Чтобы мы остались если не друзьями, то хотя бы приятелями.
– Никогда!
– Даже ради мужа? – он положил свою горячую ладонь на ее руку и ласково пожал.
– Со мной у тебя ничего не выйдет! – поспешно отдернула она руку. – Даже не пытайся пускать в ход свои чары!
– Как с тобой тяжело, – вздохнул он.
– Неужели же Анна не знает, что нельзя платить шантажисту?
– Но ведь дело закроют. К тому же вы иностранцы. Как только вы покинете страну, до вас уже никому не будет дела. И вряд ли вы еще раз получите визу.
– Что-о?
– А как ты хотела? Впрочем, я не силен в этом вопросе. Может, вас еще и пустят в Евросоюз. А может, и нет. Анна меня попросила, и я выполнил ее просьбу. Поговорил с тобой. Она очень о тебе заботится. Пожалуйста, сделай вид, что мы помирились.
– Сколько она дала тебе денег?
– Я не скажу.
– Собираешься бросить свою старуху?
– Да, у меня теперь есть кое-что получше, – улыбнулся Итальянец.
– Ненавижу альфонсов! – с чувством сказала Марина.
– Так ты не будешь пить коктейль? – он кивнул на стоящий перед ней бокал.
– Нет!
– Жаль. Ты несчастная женщина. Учись у Анны.
Он встал и что-то сказал подскочившему официанту.
– Си, – кивнул тот.
«Сейчас заберет коктейль», – подумала Марина. Но официант направился к барной стойке.
– Я не прощаюсь, – улыбнулся Раф. – Мы с тобой еще увидимся до твоего отъезда. Кстати, я тоже уезжаю в субботу. Только вечером.
– Мне-то
Раф ушел. Марина тоже хотела уйти, но тут к ее столику подошел официант и поставил перед ней еще одну «Маргариту».
– Вы ошиблись, – запротестовала она. – Я ничего не заказывала.
Официант принялся ей что-то горячо объяснять по-итальянски, указывая в ту сторону, куда ушел Раф.
– Это он мне заказал?
– Си, – энергично кивнул официант. – Си, синьора!
«Вот ведь альфонс! – со злостью подумала она. – Во всем альфонс! Ненавижу!»
Вечер вновь был чудесный, в номере ее никто не ждал. Ей вдруг стало обидно. Как он сказал? Недоженщина? А что это такое?
Она схватила бокал с коктейлем. «Маргариту» здесь готовили отменно. По краю конусообразного бокала сверкали кристаллики соли, на дне заманчиво переливались кубики льда. Она лизнула соль и с наслаждением сделала глоток.
«Я, недоженщина, пью коктейль, заказанный мне альфонсом… Докатилась! И пусть!»
До даты их официального отъезда оставалось каких-то два дня. Скоро истекает виза, и дальше пребывать здесь можно только нелегально. Марина старалась об этом не думать, но мысли сами собой возвращались к одному: самолет улетает в субботу утром, сегодня среда, уже почти ночь. Если Максима не выпустят, надо суетиться насчет визы. Искать, где жить. Отель оплатила Анна, своих денег у Соколовых нет. Агентство «МаМа» дышит на ладан. Надо влезать в долги. У кого бы занять? Кто даст? И опять Анна! Только она может решить эту проблему!
Больше всего на свете Марине хотелось остановить время, поэтому она и не спешила в номер. Время было против нее. Если Максима не выпустят завтра-послезавтра, страшно подумать, что будет дальше…
…И наступил четверг.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила Анна.
Марина вспомнила, что вчера вечером выпила обе заказанных Итальянцем «Маргариты», после чего вернулась в номер и отключилась.
– Это ты попросила, чтобы он меня напоил? – хрипло спросила она. Во рту было сухо.
– Почему мужчина не может угостить тебя коктейлем?
– Не может, – упрямо тряхнула головой Марина. – Господи! За эти две недели я выпила больше, чем за все предыдущие месяцы этого года! Вот до чего вы меня довели!
– Ты сама себя довела.
– Наш самолет послезавтра! Или ты забыла?
– Я не забыла, – тихо сказала Анна.
– Тогда почему ты ничего не делаешь?
– Я делаю все, что могу. А ты только ноешь и пьешь. Собирайся, идем завтракать! – велела Романова.
Марина нехотя принялась натягивать брюки. Начался еще один скучный, тягучий день под огненным солнцем чужой страны, где все ей уже осточертело. Еда казалась безвкусной, официанты равнодушными, цветы вялыми, а скатерти несвежими. Она понимала, что привередничает, но сделать с собой ничего не могла. Ей невыносимо хотелось домой, разумеется, вместе с Максимом.