Райский уголок для смерти
Шрифт:
«Выходит, Итальянец ей уже нажаловался? Что ж у них за отношения? То она с ним спит, то платит, как шантажисту, то выступает поверенной его интимных тайн».
МУ вспыхнула.
– У тебя, Анька, большой опыт в этом деле, – попыталась сгладить неловкость Марина. – Но далеко не всем легко познакомиться с мужчиной.
Романова усмехнулась и стала спускаться к морю.
– Я не совсем понимаю вашу сестру, – пожаловалась Марине Наташа. – Если она с ним спит, зачем тогда нас сводит?
– Сегодня она спала со мной. То есть в моем номере. – Марина почувствовала,
– Так они что, расстались?
– Наверное. Я не могу вам всего сказать… Идемте лучше купаться! – И она рванула к воде.
БУ уже бултыхнулась с берега в парное, чуть пенящееся на прибрежных камнях море. Анна чинно спускалась в него с лестницы, подолгу задерживаясь на каждой ступеньке. МУ пронеслась мимо Марины стрелой и слетела в воду ласточкой. Вынырнув далеко от берега, стремительно поплыла к буйкам своим образцовым кролем. Марина поняла, что сделано это было специально для Анны, чтобы показать свое превосходство. МУ хотела хоть в чем-то быть лучше.
К тому же на пляже появился Раф. Марина увидела, как он несется вверх по лестнице на площадку для прыжков в воду. Эффектный полет, и вот уже он пытается догнать МУ: рвет к буйкам. Куда там!
Марина подумала, что отношения этим двум удастся выяснить только у берегов Турции, не раньше. Но времени у них много, а главное, места. На открытой воде МУ королева, и Анна ей никак не помешает. Марина покосилась на Романову: та была спокойна.
– Че вы стоите? – крикнула из воды БУ. – Сигайте!
Марина невольно улыбнулась и прыгнула в воду. Солдатиком, а получилось кулем. Во все стороны полетели брызги. Отфыркиваясь, она подплыла к Анне, которая стояла на цыпочках, высоко подняв над водой голову, чтобы не захлебнуться.
– Поплавала бы, опасность миновала, – сказала ей Марина.
– У них все будет хорошо.
– Что?
Анна кивнула в сторону буйков, где маячили две головы:
– Она, во всяком случае, лучше, чем его старуха.
– Я тебя не понимаю. Ты же говорила, что он твой?
– Но я не говорила, что навсегда. Красивая игрушка. Поиграла – отдай другому. Ему нужны деньги, а ей внимание. И секс. У них все будет хорошо, – повторила Анна.
Марина, не слушая ее больше, поплыла к буйкам. МУ с Итальянцем уже скрылись из виду, но она и не собиралась бить рекорды, бросаться вдогонку, просто хотела отвлечься. Остался всего один день. А от Максима по-прежнему нет вестей…
Отлет
Накануне вечером она рыдала. На ужин не пошла, как Анна ее ни уговаривала.
– Марина, не умирать же с голоду. Не реви: его привезут прямо в аэропорт. Вы встретитесь в зале ожидания.
– Ты мне врешь, – ревела Марина. – Я никуда не поеду.
– Не веришь мне – позвони Лючии, – Анна сунула ей телефон.
Итальянка ответила почти сразу.
– Господин Соколов должен улететь завтра, – кисло сказала она. И Марина сразу же заподозрила ее во вранье. Как и Анну.
– А почему его не отпустят сегодня, чтобы он мог собрать вещи?
– Необходимо уладить кое-какие формальности, – в голосе Лючии не было энтузиазма.
«Врет!» –
– Завтра у нас кончается виза! И мы должны освободить номер! Но ведь все его вещи здесь!
– Вы что, не в состоянии собрать чемоданы и отвезти их в аэропорт? – съязвила итальянка. – А мне всегда казалось, что русские женщины способны сами о себе позаботиться!
– Вы можете поклясться, что Максим завтра улетит?
– Я не полиция, – отрезала Лючия. – И не консул. Я никаких гарантий не даю. В списке на трансфер из отеля его нет.
– Вот видите! – закричала Марина. – Значит, он не летит!
– Но вы-то летите! Вы есть в списке. Вы и госпожа Романова.
– Я никуда не поеду без него!
– Тогда за вами придет полиция. Ваш номер оплачен только до десяти утра завтрашнего дня.
– И пусть! Пусть меня тоже заберут в полицию!
– В полицию вас не заберут, – злорадно заявила Лючия. – Выставят на улицу со всеми вашими чемоданами. А учитывая, что у вас заканчивается виза, депортируют. Силой. Одну. Так что лучше вам не упрямиться, госпожа Соколова. Собирайте вещи, – сказала итальянка и дала отбой.
– Ты все слышала? – тут же вцепилась Марина в Романову.
– Да, конечно.
– И что скажешь?
– Тебе уже все сказали: собирай вещи.
Анна была спокойна. Посмотрев на часы, она сообщила:
– Через пять минут начнется ужин. Открывается главный ресторан. Одевайся, пожалуйста.
Сама она была в длинном платье, причесана и накрашена. В ушах у Анны поблескивали бриллиантовые серьги, на шее кулон. Марина поняла, что ее больше всего раздражает в Романовой: пунктуальность. Эта отвратительная привычка все время смотреть на часы. Такое чувство, что однажды она скажет: «Завтра в десять утра я умру».
И умрет. У нее все по плану, даже собственная смерть. Но это же невыносимо!
– Ты идешь? – спросила Анна.
– Нет!
– Ну, как хочешь.
Как только хлопнула дверь, Марина принялась безудержно рыдать. Она понимала: надо что-то делать, но что? Она не может улететь в Москву без мужа, но… и не улететь не может тоже. Что будет с дочерью и престарелыми родителями, когда в аэропорту они не увидят ни ее, ни Максима? Хорошо еще, что информация не просочилась в прессу, пока это еще тайна. Но если они оба останутся, причем она – нелегально, то разразится скандал, и журналисты попытаются сотворить из него очередную сенсацию. Марина сама была журналисткой, она прекрасно знала, как это делается. И никакие ее телефонные разговоры с родителями, а тем более с прессой, не помогут. Родители будут думать, что она чего-то недоговаривает, а журналисты выдергивать из текста нужные им фразы, действительно сказанные ею или Максимом, но снабжать их своими комментариями. Истолковывать так, как им вздумается. Появятся скандальные статьи. У свекрови больное сердце, она может всего этого не выдержать. Поэтому Марине надо возвращаться. Она должна быть рядом с родными ей людьми, чтобы оградить их от нежелательного общения с журналистами и как-то поддержать. Хотя ей и самой сейчас нелегко.