Райская птичка

Роум Маргарет

— О, мадам! — выдохнула девушка. — Оно прекрасно! Такое изысканное…

— Так и есть, мадемуазель. Оно сделано из тончайшего кружева ручной работы, которое моя старинная приятельница сплела по моему рисунку. Я увидела это платье во сне. — Женщина улыбнулась. — Да-да, не удивляйтесь. Оно приснилось мне как-то ночью, и я, проснувшись, немедленно зарисовала его по памяти, потом встретилась с подругой, попросила ее сплести кружево, и вот что у нас получилось.

Линетт, не отводя глаз от вечернего платья, прошептала:

— Это чудо. Я не видела ничего

прекраснее!

Когда она его примерила, настал черед мадам Мадлен прийти в восхищение.

— О, мадемуазель! — всплеснула она руками, залюбовавшись: платье сидело идеально.

Руки Линетт дрожали от радостного волнения, когда она выписывала чек на удивительно скромную сумму, которую назвала мадам Мадлен. Девушка искренне поблагодарила хозяйку за помощь и получила от нее заверение, что одежда будет доставлена в отель этим же вечером.

Войдя в фойе отеля, Линетт, улыбаясь своим мыслям, повернула к лифтам. Она собиралась подняться к себе в номер и немедленно приступить к ревизии гардероба, чтобы избавиться от всей той одежды, которую накупила под влиянием Мерли. Большинство нарядов можно будет отдать горничной, юной креолке с явной склонностью к пронзительно ярким цветам и авангардному дизайну. Линетт так глубоко была погружена в обдумывание планов, что не услышала, как ее окликнули по имени в первый раз.

— Мадемуазель Саутерн!

На этот раз оно было произнесено гораздо громче, и девушка, обернувшись, увидела перед собой менеджера отеля. Менеджер казался очень взволнованным, что было необычно, поскольку раньше всякий раз, когда она с ним встречалась, он производил впечатление человека вежливого и в высшей степени сдержанного, истинного джентльмена.

— Мадемуазель, — поспешно продолжил он, убедившись, что сумел привлечь ее внимание, — мы так беспокоились! Несколько раз за сегодняшний день мы пытались связаться с вами, но безуспешно. Все ваши друзья покинули отель, поэтому мы не могли навести справки у них и не знали, где вас искать.

Линетт мгновенно подумала о своем отце и, побелев, вцепилась в руку мужчины:

— Что случилось? Что-то серьезное?

— Вас спрашивал маркиз де Парадиз, но мы были не в силах ему помочь!

Девушка вздохнула с облегчением:

— О, и это все? Я думала, случилось что-то ужасное!

Выражение лица менеджера свидетельствовало о том, что, по его мнению, так оно и было. А еще он, похоже, удивился, что англичанка, которой интересовался сам маркиз де Парадиз, не запрыгала от радости.

— Маркиз не сказал, зачем он хотел меня видеть? — равнодушно спросила Линетт.

— Он оставил послание, мадемуазель. Просил вам передать, что его планы внезапно изменились и он хотел бы, чтобы вы были готовы уехать завтра рано утром, а не на следующей неделе, как было условлено. Этим вечером его в Папеэте не будет. Он оставил вам номер телефона, но предупредил, чтобы вы им воспользовались лишь в случае, если не сможете принять этот план действий. Если же вы пожелаете поехать с ним завтра утром, маркиз просил, чтобы вы были на пристани в

восемь часов — там он вас и встретит.

Линетт похолодела. Она думала, что у нее впереди еще несколько дней отсрочки, прежде чем ей придется столкнуться с массой проблем, но теперь эти проблемы неожиданно навалились на нее всей своей тяжестью. Впрочем, отступать было некуда. Она обещала Вивьен приехать и должна сдержать слово.

Менеджер, заметивший ее нерешительность и полное отсутствие энтузиазма, с недоумением спрашивал себя: понимает ли она, какую честь маркиз ей оказал? Ему было невдомек, что для Линетт солнце вдруг померкло и нежная зыбь голубого океана превратилась в полный опасностей омут и в этот омут нужно броситься очертя голову.

На следующее утро, выпив чашку кофе — больше она ничего не смогла проглотить, — Линетт очень рано оказалась на пристани. Мрачные предчувствия переросли в нервное возбуждение, когда она стояла одна на пустынном причале и ждала мужчину, который столь жестоко обходился с ее эмоциями. Однако, одетая в легкое платье без рукавов из коллекции мадам Мадлен и с минимумом макияжа (всего лишь светло-розовая помада на губах), девушка казалась прелестным образцом безмятежности. Неслышно подошедший сзади Луис Эстевас застал ее врасплох, и Линетт не смогла сдержать трепета ресниц, всегда выдававшего ее внутреннее волнение.

Луис был в рубашке с коротким рукавом и шортах — не маркиз и не пират, а просто беззаботный молодой человек, который собирается весело отдохнуть. Высокий, загорелый, с дразнящей чертовщинкой в синих глазах, он оживленно приветствовал девушку:

— Доброе утро, мадемуазель! Я рад, что вы пришли. — Луис повнимательнее вгляделся в нее и насмешливо прищурился: — Но вы, кажется, не так рады перспективе провести день в плавании, как я! Не потому ли, что вы находите мое общество неприятным?

Искусство притворства, постигнутое под руководством Мерли, Линетт не слишком помогло — сердитый румянец выдал ее с головой, хотя голос прозвучал на удивление спокойно:

— Я готова терпеть ваше общество то короткое время, что необходимо на дорогу до острова, месье. Но после этого, надеюсь, мы с вами редко будем видеться!

Луис Эстевас несколько секунд насмешливо смотрел на нее и вдруг Громко расхохотался. Ей хотелось броситься на него с кулаками, но она подавила страстное желание отомстить и заставила себя принять кроткий вид, чтобы не обострять ситуацию. От внимания Луиса, похоже, не ускользало ни одно колебание в ее настроение, однако он решил принять правила игры, и его лицо тотчас приобрело серьезное выражение. Лишь насмешливое мерцание в глубине синих глаз, когда он указывал ей путь к катеру, свидетельствовало о том, что поведение юной англичанки его чрезвычайно забавляет. Судно стояло на якоре у самого причала — мощный на вид океанский странник бело-голубого цвета, на латунных деталях искрились, вспыхивая, солнечные лучи. Казалось, он подпрыгивает на волнах от нетерпения, стремясь поскорее ринуться на волю, вырваться на простор.