Райская птичка

Сергеева Оксана Николаевна

Она посмотрела на него. Он держался уверенно. Потом глянула в воду. Заманчиво. Но эта безграничная глубина вызывала в душе леденящий ужас. Подумав, Энджел решила проверить себя на стойкость. Действительно, она не одна.

– Убери руки, я сама, - строго предупредила она.

Он послушно отнял ладонь, но держался поблизости. Энджел осторожно соскользнула в воду и ухватилась за Данте.

– Расслабься, иначе ты меня утопишь.

– Вдруг меня укусит какая-нибудь акула.

– Да, обязательно. Я, например.

Она немного расслабилась. Рядом с

ним могла себе это позволить. Точно была уверена, что когда он рядом камнем на дно не пойдёт, а если да – он вытащит. Да и сама она плавать умела, и довольно хорошо. Только вот в таких условиях – первый раз. Жутковато, но завораживающе. Бальзам на обожжённую солнцем кожу. Даже горячая вода действовала успокаивающе. А здесь, на таком расстоянии от берега, она горячей не была.

Постепенно Энджел перестала цепляться за Данте, как за спасательный круг. Теперь она держалась за него, потому что было приятно, а не из-за страха утонуть. Рядом с ним себя чувствовала увереннее. И в воде его объятья вызывали немного другие ощущения. Она привыкла к их постоянному контакту. Он всегда старался коснуться её. Всегда где бы они ни были. Даже легко и незаметно. Пусть кончиками пальцев. Но она чувствовала и впитывала каждый подобный жест.

Они поплавали, насладившись ощущением ласкающей воды на коже. И забрались на борт, когда Энджел устала. Вернее, Данте поплавал, она повисела – то на нём, то на поручне. Но это тоже было великолепно. Всё же остаться без какой бы то ни было опоры, не чувствуя дна под ногами, побоялась.

Вечером они отвезли Мию к родителям Данте, а сами заехали в один из прибрежных ресторанчиков. Там им замечательно приготовили выловленного тунца. Впрочем, он был таких размеров, что им впору было накормить всех посетителей ресторана.

Всё превратилось в красивую сказку. Идеальный роман. Такой идеальный… словно курортный… у которого есть обязательная дата окончания. Она есть, и с этим ничего не поделаешь.

Отношение Данте к ней стало безупречным. Слишком. Не его. Она не верила, что для него это естественно. Кажется, что он надел маску, которая в данный момент и именно для этой ситуации для него наиболее приемлема и удобна. Зачем? Использовать её? Ради секса? У них он и так был. И вряд ли бы она отказала себе в этом. Не могла отказать. С ним это было умопомрачительно.

Хотелось чистых и долгих отношений. Крепких, как скала. Она думала об этом, надеялась, но каждый раз ловила себя на том, что оглядывается назад и ждёт подвоха. Ждёт, сравнивая реальность с прошлыми отношениями, а Данте с Тимом. Неблагодарное это дело, но она не могла от него отвязаться. Данте выигрывал, но этого было мало. Кроме ярких проявлений его действий, захотелось большего – слов. Каких-то признаний с его стороны. Все женщины этим грешат. Рано или поздно становится мало, и требуется проявление чувств в словестной форме. Хотелось, чтобы он сказал что-то об его истинном отношении к ней. Не тот поверхностный восторг. И не только как о желанном сексуальном объекте. Сейчас, как никогда ей была нужна уверенность. В нём. В себе. В их будущем, рассчитанном

намного дальше, чем следующие выходные.

– Кажется, я всё-таки обгорела на солнце, - сказала она, когда его ладонь мягко скользнула по плечу.

– Больно?

– Нет, но… не очень комфортно. – Плечи немного зудели. Но в остальном ощущения были приятные, ведь она находилась в своей любимой позе – в его объятьях, прижатая спиной к его груди. В его постели. Голая. Слишком жарко, чтобы укрываться даже простыней. Чувствовала, его подбородок у себя на затылке и тёплое дыхание в волосах.

– Крем?

– Уже.

Он коснулся плеча губами. Носом втянул воздух. Не поцеловал. Просто прижался, вдохнув запах её кожи.

– Апельсин.

– Да. – Она улыбнулась.

Он часто так делал. Собственнически. Абсолютно. Оказывается, он очень остро реагировал на запахи. Теперь даже крема она выбирала с особой тщательностью. Знала, как это действует. Безотказно. Нет, не так. Дико возбуждающе. Когда она входила в спальню после душа, пропитанная ароматом цитруса или ванили. Тогда – не дальше кровати. А иногда – не дальше порога ванной комнаты. Тогда он готов её съесть… Она улыбнулась и поёжилась, чувствуя, как от его поглаживаний начинает «потрескивать» и светиться как искра. Повернувшись к нему лицом, она закинула ногу ему на бедро. Поцеловала чуть ниже ключицы. Похоже, его кожа до сих пор хранила солоноватый привкус и запах моря.

– У тебя есть мечта? – Она приподнялась на локте и посмотрела ему в лицо. В темноте так и видела, как он поджал губы и задумался.

– Мечта? Скорее, только планы.

– Скучно, - протянула она притворно.

– Разве? Совсем нет. – Он откинулся на спину и начал подтягивать её на себя. – У тебя?

– Мечта? – Она не сопротивляясь, перекатилась, оказавшись на нём. Его руки блуждали по её спине. Спускались к ягодицам. И снова к плечам.

– Да. – Он, обхватив, прижал её теснее и коснулся губ.

– Есть, не скажу. – Он разжал объятья, и она приподнялась на руках.

– Скажи.

– Будешь смеяться.

– Скажи, может и буду.

– Будешь? – возмутилась она, нависнув над ним.

– Хорошо, не буду. – Кончиками пальцев от шеи и вниз к животу. Слегка касаясь. Но словно задевая само живое. Потом вверх, вскользь задевая грудь, соски. Заставлял трепетать. Такой знакомый жест. Действовал… тоже безотказно.

– Хочу как в «Сладкой жизни»… - Как мало ей надо было, для возбудения, чтобы голова захмелела от желания и тело затрепетало от удовольствия.

– …взобраться по лестнице собора Святого Петра, как Сильвия?

– Нет… - Дыхание перехватывало.
– …как Сильвия… искупаться ночью в фонтане де Треви.

– Ещё лучше… - сказал он.
– Ну, что ж, очень жизненная мечта.

– Да?

– Да, - он, наконец, усадил её на себя. Удовлетворённо выдохнул, наблюдая, её мелкие подрагивания по мере того, как он входил в неё всё глубже. – Люблю твои фантазии. – Когда она окончательно приняла его, он снова притянул её на себя, сладко целуя в губы.