Райская птичка
Шрифт:
Элен кивнула и вышла, а Данте уставился на ворох бумаг на столе, задумавшись над этим неожиданным звонком. Он выдохнул и потёр лицо, застыл на мгновение, а потом поднялся и подошёл к окну. Нехотя отметил, что сердце участило бег, а мысли плавно потекли в другом направлении. Не так он хотел…
– Ты чего застряла? Пойдём на кухню, - поторопила Энджел Каролину, на этот раз, не забыв про мобильный. – Я уже и чай налила, и сэндвичи сделала.
– С чем? – отвлечённо спросила та, однако бутерброды волновали её меньше всего.
– С ветчиной и сыром.
– Прекрасно, конечно. Но может быть тебе полезнее есть овсянку?
–
– Вне всякого сомнения, - сказала Каролина и потянулась за бутербродом. Неловко она задела чашку, расплескав горячий чай себе на колени. Тут же вскочила, со стоном отдирая прилипшие к ногам брюки.
– Это мне в наказание, - провыла она и ринулась в ванную. А за ней и Энджел. Не могла же она оставить подругу без помощи.
Когда девушки вернулись за стол, Каролина уже не испытывала аппетита, а на чашку свежего чая смотрела, как на заклятого врага. Когда раздался телефонный звонок, она вздрогнула. Замерев, она отслеживала эмоции, отразившиеся на лице Энджел, когда та услышала:
«Сиди дома, я сейчас приеду!» - И сказаны эти слова были отнюдь не спокойным и добрым тоном.
«Что?» - изумлённо переспросила девушка, но в ответ снова получила громогласный рык:
«Попробуй только высунься из квартиры!»
«Я не поняла…» - возмущённо начала она, но, как и следовало, высказаться ей не дали, потому как разговор прервался.
Странное дело, по дороге ему не попалось ни одной старушки, не случилось аварии, пробки… и вообще не встретилось препятствий, чего он опасался, припоминая один из таких случаев, когда ехал к Энджел примерно в таком же состоянии. Но на этот раз он не гнал машину как сумасшедший, а ехал с умеренной скоростью, да и собственную злость, вспыхнувшую так ярко, пытался усмирить. Ненавидел, когда им манипулировали, а сейчас, надо полагать, происходило именно это. Даже если Энджел и правда решила уехать, то, без преувеличений, полчаса, чтобы это предотвратить, у него точно имелись.
Нет, определённо, сегодня его путь: дорога с одной колеёй…
Данте заметил машину, которая впечаталась в его мозг ровно так же, как запоминались все яркие и волнительные моменты. Не медля он подошёл к авто и постучал костяшкой указательного пальца в окошко. Стекло опустилось, и водитель уткнулся взглядом сначала в широкую грудь собеседника, затянутую в чёрный пиджак, а потом и в лицо, надо сказать, ему известное.
– Никак не придём мы к взаимопониманию. Ты к кому ближе: к самоубийцам или мазохистам?.. – как будто устало проговорил Данте.
Тим, к его удивлению, не остался сидеть в машине. Как и не стал делать непонимающего лица, и задавать лишних вопросов.
– Куда уж нам…
– Ты ещё живой только благодаря ей. Знаешь почему?
– со свойственными ему напором и угрозой в голосе проговорил Данте.
– Потому что моя девочка очень чувствительная и ранимая. И не глупа, чтобы сложить «два» плюс «два». И если с тобой придурком что-нибудь случится, она будет винить себя. А я не хочу, чтобы она таскалась по больницам, угощая тебя апельсинами. Это понятно?
– Я привёз сестру и «твою девочку» в глаза не видел, - не в силах скрыть пренебрежения сказал Тим.
– Тебе и не нужно. А если увижу рядом с ней, скажу «Фас!», - с ещё большей неприязнью резко сказал Данте и отошёл, бросив короткое: - Ответа не требуется.
У дверей квартиры ему пришлось призвать всё своё терпение, потому что впустили его не сразу.
Каролина посмотрела в глазок и чертыхнулась. Нет, она понимала, что после такого провокационного
Естественно, с удовольствием Кари понаблюдала бы, как у малышки при виде Данте отвалится челюсть, но в эту минуту глубоко сомневалась в адекватности мужчины подруги. Кэтлин и так одним своим видом вносила негатив в жизнь Энджел, которая с каждым днём становилась всё ранимее и чувствительнее, если ещё и этот красавец приложит усилия, они вдвоём её до инфаркта доведут. Энджел и так уже на пределе чувств и эмоций.
Каролина прикусила губу, не зная, что и делать в этой ситуации. Не впустить она его не могла… Энджел просила открыть дверь, пребывая в неведении относительно причин такого поведения. Зато Каролина уже представляла, какие могут быть последствия.
«Можно сказать, чтобы он зашёл попозже… сказать, что Энджи занята… и тому подобное…»
«Да уж…» - Скажешь ему, когда он, бесцеремонно сдвинув её, прошёл в квартиру, сунув ей в руки пиджак.
– Реверансов не раздаю. Где она?
– В гостиной, - оторопело ответила девушка.
Данте скрылся в комнате, а она бросила его одежду на тумбочку в прихожей, откинула, словно не хотела прикасаться. Странное чувство… Он просто всучил ей пиджак, обозначив жестом: скройся, уберись подальше. Но для Кари - очередной удар по нервам. Для него это абсолютно ничего не значило, но для неё касаться его вещей, - делать что-то запретное. Несмотря на это, проклиная себя, девушка встряхнула пиджак и повесила на спинку стула в кухне. Заметавшись, закусила большой палец, усиленно соображая, что можно сделать в такой ситуации, чтобы хоть как-то смягчить накал. Так или иначе, Каролина не желала упустить возможность насладиться вытянутым лицом Кэтлин при встрече с итальянцем.
Так как Энджел ждала прихода Данте, то совсем не удивилась, когда он появился в комнате.
– Любовь моя, нам нужно поговорить, - с мягкой интонацией произнёс он и остановил пронизывающий взгляд на Энджел.
И даже лёгкая язвительность не помешала встрепенуться от его слов.
– Как неожиданно, - в тон ему ответила Энджел, оценив его скоропалительный приезд и всю пикантность ситуации.
Каролина успела как раз вовремя, имея радость наблюдать восторженно-непонимающий взгляд Кэтлин. Так и хотелось сказать: «Сделай лицо попроще!», хотя у самой было ощущение, что её поджаривали на медленном огне. К её одобрению, Данте не устроил разборок, а скромно (если к нему вообще можно было применить подобное определение!) стоял у стеллажа, рассматривая книги, заполнявшие всё пространство от пола до потолка, изредка касаясь пальцем корешков. Совсем не ошарашило такое количество книг в её доме. Раньше он этого не замечал…
Нет ничего хуже - говорить «люблю» тому, кого не любишь; улыбаться тем, кому не хочешь; разговаривать с тем, кто вызывал отвращение…
– Каролина, будь добра, проводи Кэтлин. Она уже уходит, - нарушила общее молчание Энджел, с удовольствием избавляясь от общества сестры. Если до этого момента она терпела её, то сейчас не могла. Сейчас на это не хватало моральной выносливости. И желания, - его не было вообще.
Когда комната опустела, и они остались вдвоём, снова возникла тишина, такая, что стал слышен шёпот сквозняка, влетающего в приоткрытое окно.