Райская птичка

Сергеева Оксана Николаевна

Он подошёл близко. Обнял, на минуту прижавшись лицом к щеке. Она слегка поёжилась от теплоты его прикосновения, улыбнулась таинственно.

– Чудесно, правда?
– восторженно сказала, укутывая ноги в плед.

– Чудесно… - повторил он. Не подтвердил. Просто проговорил вслед за ней, уткнувшись губами в макушку. – Чудесная ты, всё остальное – банальщина.

– Почему же сразу банальщина?

Пока кто-то морочил ему голову по телефону, она успела поесть и принести себе холодного чаю с лимоном.

– Сложный вопрос, - пожал плечами и сел в удобное плетёное кресло, вытянув ноги.
– Спорить здесь не о чем. Но если

ты находишь что-то особенное в том, чтобы любоваться на тёмную воду в свете луны и слушать завывания ветра, я готов в этом поучаствовать. – Бросил взгляд на водную гладь. Чуть подальше от них, напротив соседнего дома, женщина и двое детей бросали в воду кусочки хлеба, пытаясь кормить лебедей.

– Мне этого достаточно. – Энджел посмотрела в ту же сторону.

– Я не против твоих мыслей. Для меня ночь – это ночь; день – это день. Единственное, что я нахожу романтичным – это секс с любимой женщиной, то есть – с тобой. И сопутствующие этому атрибуты меня мало волнуют.

Она повернулась к нему с улыбкой:

– А помнишь наши первые встречи? Как всё началось?

– Как? – Данте посмотрел на дно бокала и отпил.

– Безнадёжно. – Энджел чуть скривилась.

– Безнадёжно для кого? – приподнял он бровь.

– Для меня. Ты изменил мой мир. Я люблю тебя.

– За то, что я изменил твой мир?

– Не знаю.

– Никто не любит беспричинно. Миф о том, что любовь является инстинктом, — заблуждение.

– Ты так считаешь?

– Это не я придумал, но согласен с этим.

– И где ты такое вычитал?

– Ты же не думаешь, что меня интересуют только аналитические сводки. Никогда не знаешь, с кем придётся иметь дело.

– И то верно. Наверное, ты прав, - романтическая любовь давно умерла. Сейчас люди взвешивают все «за» и «против», и находят веские основания, прежде чем разделить с кем-то свою жизнь. Просто найти спутника жизни уже недостаточно, - поделилась она своими размышлениями.

– Хотел тебе рассказать одну историю…

– Какую?

Вместо того чтобы ответить, Данте приложил палец к губам.

– Т-сс…

– Что? – шёпотом спросила она.

– Тихо. – Он поднялся и долил в свой бокал коньяка.
– Мы не одни. – Потянулся, поставил тот на край стола и придвинул плетёное кресло. Потом сел на место, загадочно ухмыльнувшись.

Энджел с любопытством наблюдала, как через некоторое время из-под деревянного настила террасы выглянула мохнатая мордочка. Но ещё большее удивление вызвало то, что енот уверенно забрался на кресло и, поставив лапки на стол, принялся лакать коньяк из бокала.

– Господи, что это? – глянула она на Данте слегка ошарашено.

– Познакомься, это мой друг. Он часто меня навещает, когда я останавливаюсь здесь. Правда, имя я ему ещё не придумал.

– И что? – говорила она вполголоса, стараясь не спугнуть животное. Но енот, поглядывая на них, особого беспокойства не выражал.
– Он сейчас вылакает весь бокал целиком?

– Зависит от настроения. – Данте сцепил пальцы и упёрся локтями в подлокотники кресла.
– Иногда он ограничивается парой глотков, а бывает, и бокала мало.

– А может быть это «она»? – с иронией спросила Энджел.

– Думаешь? – поддержал Данте.

– Я уверена. Смотри, каким влюблённым и преданным взглядом она на тебя смотрит. За версту чую соперницу, - засмеялась девушка.

– Ревнуешь? – самодовольно проговорил мужчина.

–

Всегда ревную. Давай свою историю.

Енот, тем временем, опустошив полбокала и уютно разместившись в кресле, свернулся калачиком.

– Пойдём в дом. Расскажу. – Данте поднялся с кресла.

– Это что-то страшное? – Энджел последовала его примеру, но у дверей вновь оглянулась, посмотрев на притихшее в кресле животное. Енот и усом не дёрнул.

– Нет.

– Я готова. – Она подлила себе чаю и присела рядом с ним на пушистый ковёр.

– История называется «Искатель». – Данте не понижал таинственно голоса, чтобы полностью завладеть её вниманием, Энджел сама задержала дыхание, ловя каждое слово.

– Почему именно так? – спросила, вскинув бровь. Подобное название навевало мысль и некой философии, что вызвало улыбку. Так неожиданно звучало это из его уст.

– Потому что вся наша жизнь – поиск. – Отодвинув стакан с холодным чаем, Данте притянул её ближе к себе и она, развернувшись спиной, опёрлась ему на грудь.
– Так вот… - продолжил он.
– Однажды Искатель, направляясь в город, увидел возвышение, а подойдя ближе, обнаружил, что это холм с множеством восхитительных деревьев, птиц и цветов. Он на время позабыл о том, куда и зачем он шёл, и поддался соблазну немного отдохнуть в этом месте. Искатель вошёл внутрь и стал неспешно продвигаться меж белых камней, которые как будто в случайном порядке были уложены среди деревьев. На одном из камней он обнаружил такую надпись: «Абдул Тарег, прожил восемь лет, шесть месяцев, две недели и три дня». Искатель вздрогнул, поняв, что это был не просто камень, а надгробная плита.

– Данте, - тут же последовало возмущение, - я же просила без ужасов. Не надо про кладбище.

– Дослушай, - постарался утихомирить её.
– Искатель почувствовал жалость при мысли о том, что ребёнок прожил так немного. Оглядевшись, он увидел, что и на соседней плите тоже есть надпись. Она гласила: «Ямир Калиб, прожил пять лет, восемь месяцев и три недели».

– Ужас… - покачала головой, не испытывая особого желания досушивать эту историю до конца.

– Искатель был потрясён. Это прекрасное место было кладбищем, а каждый камень — могилой. Одну за другой принялся он читать надписи. Все они были схожими: имя и скрупулезно подсчитанное время жизни. Но самым ужасным оказалось то, что человеку, прожившему дольше всех, было чуть больше одиннадцати лет.

– Кошмар… Прекрати! – Она хлопнула его по коленке и попыталась встать, но его руки крепко и ловко удержали её на месте.

– Сильно опечаленный этим открытием, он сел и заплакал. К нему подошёл проходивший мимо смотритель кладбища. Заметив, что искатель плачет, он спросил, не оплакивает ли он какого-либо родственника. « - Нет, не родственника, - ответил искатель.
– Что здесь происходит? Что случилось в этом городе? Почему столько детей похоронено в этом месте? Что за проклятие лежит на этих людях?» Старик улыбнулся и сказал: « - Успокойтесь. Никакого проклятия нет. У нас есть древний обычай. Когда юноше исполняется пятнадцать лет, родители дарят ему книжечку. Её носят на шее. С этого момента каждый раз, переживая что-то очень приятное, открываешь книжечку и записываешь в ней: слева — что вызвало наслаждение; справа — сколько длились эти мгновения. И когда кто-то умирает, нужно открыть книжечку и сложить время наслаждения, чтобы записать его на могиле… Такая вот традиция…